В стране заоблачных вершин

Мы миновали Наубиси и снова выехали на забитую тяжелогружеными мощными грузовиками дорогу. При разъездах приходится быть предельно внимательным. Впереди развилка. Одна дорога — уже известная нам Трибхуван-Раджпатх — устремляется вверх и затем к границе с Индией, другая резко сворачивает направо, в Покхару, куда мы и держим путь. На обочине установлен огромный щит: «До Покхары 174 километра».

Мы повернули направо. Дорога более или менее широкая — на ней можно даже увеличить скорость. Шоссе тянется вдоль реки Трисули. Громады гор над ней, словно ступеньками гигантской лестницы, вырубленной великанами, покрыты бесчисленными террасами, где почти круглый год что-то зеленеет. Снизу кажется, что перебраться с одной террасы на другую довольно просто, но на самом деле это далеко не так.

Однажды любопытство занесло меня на одну из таких ступеней. К счастью, не на самую последнюю. Подняться было не очень трудно, но вот спускаться… Несколько раз я обошел всю террасу, но так и не обнаружил подходящего спуска. Прыгать с более чем двухметровой высоты было несколько рискованно, но и сидеть на склоне без надежды на появление пожарной команды — удовольствие не слишком-то большое. Скользя по отвесной стене, судорожно хватаясь за выступающие из земли корни растений или камни, а порой просто скатываясь, как в детстве с ледяной горки, я кое-как достиг подошвы горы и впредь зарекся заниматься подобными экспериментами. А каково приходится на этих полях-лестницах крестьянам, которые обрабатывают средневековой тяпкой свои крохотные клочки земли на горных террасах? Конечно, они люди ловкие и привычные. Когда видишь на склоне буйволов, запряженных в деревянную соху, тут уж своим глазам трудно поверить. Я как-то долго стоял и наблюдал, как погонщик, ловко «дирижируя» веткой и громко покрикивая, заставлял буйволов смиренно идти вдоль самого края обрыва и разворачиваться буквально на месте. Затем упряжка… привычно спрыгнула на нижнюю террасу, и буйволы как ни в чем не бывало вновь потянули музейный экспонат.

Мы проезжали мимо селений, где живут гурунги. Существуют различные гипотезы об этой народности. Считают, что они пришли в Непал из Тибета. Гурунгов можно узнать без труда: широколицые, с толстыми губами и типично монголоидным, приплюснутым носом. Их женщины удивительно приветливы. Одеваются они очень ярко, любят всевозможные украшения и обязательно продевают в ноздрю сережку. Маленькое колечко в ноздре — не только предмет украшения. Еще в раннем детстве девочкам в левую ноздрю продевают — в зависимости от достатка в семье — тоненькое золотое колечко или ажурную сережку с орнаментом в виде цветка. Если у девушки нет такого украшения, то никто не решится даже взять стакан воды из ее рук, а худшего оскорбления трудно себе представить. Ну а об ушах и говорить не приходится. У модниц можно увидеть такие увесистые подвески, что просто диву даешься.

Мужчины-гурунги — крепко сбитые, с суровыми лицами. Жизнь в горах, несмотря на кажущуюся романтику, состоит из суровых будней. У них извечная проблема с пастбищами для скота, острый недостаток пригодной для обработки земли. Узкие полоски террас, сооруженные еще далекими предками, уже практически истощились и дают низкие урожаи, которые едва спасают от голодной смерти. Поэтому целые семьи гурунгов покидают насиженные места и переселяются в южные, равнинные районы.

Кроме того, по традиции многие мужчины вербуются на военную службу. Бывших солдат сразу же отличишь в толпе гурунгов. Обычная одежда мужчин состоит из короткой блузы, завязанной спереди, и куска ткани, обмотанного вокруг бедер наподобие юбки до колен. Бывшие же солдаты щеголяют в видавших виды рубашках и шортах. По праздникам они надевают медали и важно восседают за столом. Но стоит заиграть музыке, как вся солидность мигом слетает, и их защитного цвета рубашки смешиваются в вихре танца с белыми блузами других мужчин и темно-красными традиционными сари женщин.

Пляски, пожалуй, главная страсть гурунгов. Далеко не в каждом их селении имеется школа, но зато обязательно есть площадка для танцев. Во время многочисленных праздников она заполняется толпой до отказа. А поводов для них предостаточно. Это и свадьба, и рождение ребенка, и переход детей из одной возрастной группы в другую, не говоря о религиозных праздниках.

Однажды я оказался очевидцем весьма забавного ритуала в день шестилетия гурунгского мальчика. Виновника торжества привязали за шею к столбу довольно толстой веревкой, начисто обрили ему голову, затем отвязали. И тут из дома послышался голос его матери:

— Сури, сури![17]

Малыш, сохраняя серьезное выражение лица, с криком «мяу-мяу» стремглав помчался на зов матери. Никто так мне толком и не смог объяснить смысл этого ритуала, удивительного хотя бы потому, что кошка, как вы уже знаете, в Непале большая редкость, причем ее даже демонстрируют в Национальном зоопарке.

Отъехав около 100 километров от Катманду, мы устраиваем привал на берегу Трисули. С шоссе кажется, что река неподвижна, словно нарисованная неведомым художником, смешавшим берлинскую лазурь с малахитовой зеленью и проведшим мягкой колонковой кистью полосу по дну ущелья меж мрачных скал. И только спустившись вниз, можно ощутить всю мощь этого необузданного потока, сокрушающего на своем пути любые преграды. Вот где сокрыты бесценные богатства страны! Точнее, пока ожидают своего часа. По подсчетам специалистов, гидроресурсы Непала составляют более 85 тысяч мегаватт, из которых сейчас используется менее 0,2 процента.