Ведьмой быть не запретишь...

— Хотел тебя увидеть. — по чувственным губам проскользнула едва заметная усмешка.,- Ждал.

Я начала замерзать, кожу неприятно покалывало от пронизывающего до самых костей холода. Казалось пробудь я в ручье еще с минуту, и кожа с меня лоскутами слезет, оставив холоду полоскать ведьминские кости.

— Уходи. — от холода зуб на зуб не попадал.

— У тебя губы посинели. Выходи.

Он снял с плеч куртку и бросил мне. Вот только она зависла в воздухе, а потом ее отбросило назад. Проверяет насколько здесь прочная защита, поняла я. Дар нахмурился и сжал губы, на красивом лице заходили желваки.

— Отвернись. — терпение закончилось вместе с чувствительностью конечностей, если сейчас же не выберусь, то захлебнусь, ноги уже отказываются держать.

Он подчинился, хоть и нехотя. Быстро выскочить не получилось, едва передвигая одеревеневшими ногами добралась до берега, хотя там и было всего то пару шагов, и подняв грязную сорочку, решила ту прополоскать.

— Я пришел предупредить тебя, Василиса, князь стоит у границы леса, с ним конница, он готовится к наступлению.

Я так согнувшись и застыла от удивления, а дракон уже успел повернуться и теперь пожирал глазами молодое и такое желанное тело. Тут же выпрямилась и прижала к груди уже успевшую намокнуть сорочку.

— Ты куда это вылупился?

Дракон не ответил, только шумно выдохнул и снова отвернулся.

— Не вздумай в ближайшее время в лес выходить. — так как я ничего не отвечала он спросил. — Ты поняла?

Надев на чистое тело мокрую, не совсем чистую рубаху, поежилась.

— Да поняла я. Вот только зачем князь на лес наступает?

Дар в очередной раз повернувшись лицом в мою сторону, усмехнулся.

— Не договорился он с пани Ганной, разозлила старая ведьма Бриара. Неподчинение, оскорбления, обвинения в детоубийсве и это только малая часть. Сотрет с лица земли он этот лес вместе с ведьмой. Поэтому подумай хорошенько перед тем, как под ее защитой оставаться.

— Ты угрожаешь?

Просто все что сказал дракон походило на скрытую, ну или не очень угрозу.

— Я просто предупреждаю.

— Вот и славно.

Развернулась и пошла по узкой, заросшей камышом тропе, и была остановлена тихим.

— Вернись ко мне, Василиса.

Остановилась, повернулась, сердце тянулось к дракону, душа пела в его присутствии, и только разум не позволял вот прямо сейчас броситься к нему.

— Кем я буду?

Затаив дыхание ждала ответа, если скажет женой, я поверю и пойду, любая жена мужа перевоспитать может.

— Любимой женщиной.

Отвернулась, чтобы ненароком этот гад чешуйчатый не увидел блеснувших слез. Сама себя мысленно ругала, что так быстро к нему душой прикепела, но разве сердцу прикажешь, которое сейчас покрылось трещинами и вот-вот разлетится осколками.

— Ищи в другом месте, я буду не только любимой, но и единственной.