Лисица в борделе (СИ)

В прошлый свой визит Мерсер расстарался кончить пятнадцать раз, а в эту ночь превзошел сам себя, устроив двадцать три финала — да каких!

После полуночи я перестала что-либо соображать и только подчинялась очередным желаниям этого мужчины. Сесть сверху? Не вопрос. Встать на голову? Пожалуйста! Всё для вас, господин Мерсер, только не останавливайтесь.

Утром я не могла даже поднять голову, а мой генерал — немного осунувшийся, поцеловал меня в плечо и ушел, чуть пошатываясь, снова попросив передать привет Бринку.

Но какое — передать?

Я была не в силах пошевелить языком, когда снова появился Бартеломтью Бринк, собрав деньги на очередную ночь. Я опять лежала в постели, как тесто, но в этот раз Бринк не стал лазать по мне, потираясь членом. Всю злость принял на себя Тюн, были разбиты две дорогие восточные вазы, оборваны шторы и сломан очаровательный столик, который обошелся Тюну с десять золотых на аукционе распродажи имущества ссыльной герцогини.

Немного отдохнув от порчи бордельного имущества, Бринк не удовлетворился, и снова принялся за моего хозяина.

— Прекратите! Я в суд подам! — орал Тюн, пытаясь скрыться от крепких кулаков.

— Подай, — подсказал ему Бринк, зажав моего хозяина в углу и методично принявшись долбить локтем по почкам. — Только свидетелей у тебя нет, свинья ты жадная!

— И за оскорбления!.. — вопил Тюн, но получил только пару ударов в ухо. — Ну что вы меня молотите? — взмолился он, сдаваясь. — Покупайте её сразу на два дня! Сегодня она отлежится, а завтра будет скакать на вас, как птичка на ветке.

Судя по тому, что звуки ударов прекратились, Бринк обдумывал это крайне разорительное предложение.

В этот раз он ушел, но через четыре дня Тюн с ненавистью сообщил мне, что я выкуплена господином Бринком на трое суток и должна отбыть с ним, куда он прикажет.

— Предупреждаю — не вздумай строить мне пакости, — угрюмо сказал мой хозяин. — Твоя шкура у меня, и это я — твой господин и повелитель. Не появишься вовремя — отрежу хвост.

— Сам прекрасно знаешь, что тебе достаточно встряхнуть шурку, и я появлюсь, — зло ответила я. — Испортишь хвост — я лучше умру, чем буду служить тебе.

Тюн знал, чем шантажировать меня. Лиса, лишившаяся хвоста, никогда не будет принята стаей, и потеряет способность менять облик на свое усмотрение. Стать смертным животным, изгоем — что может быть страшнее? Нет, я слишком любила жареную курочку и шелковые одежды, чтобы желать свободы такой ценой.

В назначенный час появился Бринк и, еле сдерживая довольную ухмылку, забрал меня из борделя. По требованию клиента, я надела темно-синее платье, в котором была на празднике по случаю награждения генерала королевским орденом.

— Чудесно выглядишь, — похвалил меня Бринк, жадно глядя на мою грудь, выступающую над воротом платья. — И я рад, что сегодня ты свежа и полна жизни.