Железная цепь [litres][Chain of Iron]

В следующий миг Джеймс отступил и откашлялся. Она обернулась, чтобы взглянуть на него. Он снова надел свою Маску, и она ничего не могла прочесть на его лице, кроме обычного дружелюбия.

– Очень мило, – произнес он, вытаскивая из кармана сложенную в несколько раз бумажку. – Кстати, я чуть не забыл. Недди принес письма от Люси для нас обоих. Твое я не стал читать, несмотря на сжигавшее меня любопытство.

«Дорогая Корделия! – было написано на бумажке знакомым размашистым почерком Люси. – Мне ужасно, ужасно жаль, но я вынуждена пропустить сегодняшний бал и бросить тебя на растерзание представителям высшего общества. К сожалению, мне нездоровится. Если кто-нибудь попробует тебя задеть, держи голову высоко и помни, что сказала бы в таком случае Прекрасная Корделия: “Я не склонюсь перед вами, и никто не сможет меня заставить!” Завтра с нетерпением жду подробного описания приема, особенно нарядов, и еще мне ужасно хочется узнать, не отрастил ли Тоби дверной молоток. С любовью, Люси».

Пока они спускались по лестнице, Корделия подала Джеймсу записку, чтобы он мог прочесть. Карета уже стояла у дверей. Морозный воздух обжигал лицо; днем снег начал таять, но к вечеру снова похолодало, и теперь тонкий лед трещал и ломался под ногами, как стекло. В карете их ждали тяжелые меховые полости и покрывала для ног. Корделия со вздохом облегчения закуталась в меха.

– Дверной молоток? – переспросил Джеймс, когда карета тронулась, хрустя льдом.

– Это такая борода, – с улыбкой объяснила Корделия. – Я тебе покажу, если увижу.

Сумеречные охотники редко носили бороды; подобно воинам Древнего Рима, нефилимы издревле считали, что борода мешает в сражении, поскольку противник может за нее схватить. Однако для женщин не существовало ограничений относительно длины волос: возможно, потому, что ни римляне, ни средневековые нефилимы не могли представить себе женщину на поле боя.

– Ну что ж, если Тоби отрастил бороду, у меня есть выбор, – сказал Джеймс. – Либо вызвать его на дуэль, либо отрастить бороду в два раза длиннее.

– Надеюсь, ты не сделаешь ни того ни другого, – поморщилась Корделия.

– Думаю, ты, в качестве моей супруги, имеешь право голоса в вопросах, касающихся моей внешности, – ответил Джеймс. Корделия взглянула на него из-под полуопущенных ресниц, но он равнодушно смотрел в окно, на черно-белые ночные улицы. – Уэнтворты редко устраивают большие приемы. С нетерпением жду момента, когда ты увидишь Торт.

– Какой торт? – удивилась она.

– Сейчас приедем, и ты поймешь.

Как только они въехали в ворота, она сразу поняла, что имел в виду Джеймс. Особняк Уэнтвортов представлял собой абсолютно безвкусное сооружение, утыканное множеством башенок с зубцами и бойницами – видимо, архитектор вдохновлялся образами средневековых замков. Стены и башни были покрыты штукатуркой цвета слоновой кости, и здание действительно являло собой некий чудовищный гибрид Тадж-Махала и кремового свадебного торта. Ослепительный свет, лившийся из огромных окон, падал на заснеженную лужайку перед домом, и вся эта варварская роскошь производила довольно нелепое впечатление.