Железная цепь [litres][Chain of Iron]

Корделия старалась смотреть в пространство, но это не сработало – она обнаружила, что взгляд ее упирается прямо в ямочку в основании его шеи, обычно скрытую под рубашкой. У него была изящная, но сильная шея, и Корделии захотелось вечно любоваться ею; но она напомнила себе, что сейчас нельзя терять хладнокровие из-за тела Джеймса Эрондейла. Она собралась с силами и решительным тоном произнесла:

– Ты должен помочь мне снять платье.

Он несколько раз моргнул. Она подумала, что тени от его длинных ресниц похожи на крылья бабочки.

– Что?

– Я не могу снять платье без помощи горничной, – объяснила она, – и не могу вызвать Райзу, иначе она поймет, что мы не проводим ночь вместе… в смысле, как муж и жена… и расскажет все матери. А это будет настоящий кошмар.

Джеймс продолжал молча смотреть на нее в упор.

– Там пуговицы, – ровным голосом сказала она. – Много пуговиц. Тебе не нужно снимать с меня корсет, с этим я справлюсь сама. И не нужно прикасаться к моему телу, только к одежде.

Последовала долгая, мучительная, неловкая пауза, во время которой Корделия думала о том, возможно ли умереть от унижения.

В конце концов Джеймс распахнул дверь.

– Хорошо, – пробормотал он. – Заходи.

Она вошла в комнату, стараясь не смотреть на Джеймса и сосредоточиться на обстановке. Книги, конечно. Повсюду книги. Здесь он собрал своих любимых поэтов – Вордсворта, Байрона, Шелли, Поупа, Гомера и Уайльда.

Комната была отделана в охряном и красном цветах. Корделия пристально разглядывала темно-красный ковер, когда Джеймс снова заговорил:

– Наверное, тебе нужно повернуться ко мне спиной.

Это определенно принесло ей некоторое облегчение. Было ужасно стоять к нему лицом и знать, что он видит ее румянец. Она услышала совсем рядом его шаги, его дыхание, почувствовала, как его рука коснулась ее платья.

– С чего мне начать? – спросил он.

– Подожди, нужно убрать волосы, – прошептала она, подняла руки и перебросила на грудь тяжелую гриву каштановых волос. Джеймс издал какой-то странный звук. Наверное, его поразило количество пуговиц на платье.

– Начинай сверху, – попросила она, – и если придется немного надорвать ткань, ничего страшного. Я это платье больше никогда не надену.

Она хотела разрядить обстановку, хотела, чтобы он засмеялся, но он молчал. Она почувствовала прикосновение его пальцев к затылку и закрыла глаза. Прикосновения были осторожными, легкими. Он был совсем близко, так близко, что она чувствовала тепло его тела, его дыхание, и от этого у нее мурашки побежали по коже.

Его пальцы переместились ниже. Платье сползало с плеч. Тыльной стороной ладони Джеймс задел спину Корделии, и она зажмурилась. Она по-прежнему боялась, что сейчас умрет, но уже не от смущения.

– Маргаритка, – не своим голосом, запинаясь на каждом слоге, произнес он. Наверное, он ужасно смущен, подумала она. Возможно, он даже считает, что в каком-то смысле изменил Грейс. – Есть… кое-что еще, что мы должны обсудить. Насчет вторых рун.