Ложь [ЛП]

Лежа с Аранией, я не жалел о том, что утолил свой ответный голод. Я бы сделал это снова.

Дикторы местных новостных программ называли двойное убийство бандитским — еще одна трагическая статистика, скрытая в тени. Это простое оправдание помогало подпитывать ощущение безопасности. Оставайтесь в правильных местах, избегайте неправильных — иллюзия усиливалась.

Плохие вещи случались, только не в моем мире. Именно эта ложь поддерживала жизнь Чикаго.

Никто не хотел верить, что человек в дизайнерских костюмах и туфлях за тысячу долларов, который ходит по офисам в центре города, нанимает тысячи людей и зарабатывает миллиарды долларов, может хладнокровно убивать. Легче свалить вину на безымянных людей, прячущихся в темноте.

Человек, вышедший на свет божий, конечно же, не мог голыми руками лишить жизни двух двадцатилетних подростков после того, как устроил ужасные пытки — нет, это немыслимо.

На самом деле я мог бы считать себя спасителем. К тому времени, когда МакБрайд и его шлюха-подружка испустили последний вздох, они уже молили, чтобы агония закончилась. Я оказал им услугу, исполнив их последнее желание.

Обвинять в преступлении тех, кто его не совершал, было не ново.

Как я и говорил Арании, среднестатистический гражданин верил в сказку о том, что Чикаго в безопасности. Люди в многоэтажных зданиях, укрепляющих экономику, не были убийцами, потому что этот обычный человек помещал этих людей — таких, как я — на пьедесталы. Истории организованной преступности — это предания и народные сказки прошлого. Сейчас другое время.

Все это кануло в прошлое вместе с Аль Капоне.

Они не хотели знать правду, что все это живо и здравствовало и включает в себя политиков и магнатов, а также всех тех людей, которые пачкают руки в темной паутине, на улице, в игорных заведениях, борделях, частных клубах и на фондовой бирже.

Чикагская полиция, политики и СМИ помогли увековечить эту иллюзию. Это ради общего блага. Свидетельство зла может быть в том, чтобы смотреть людям в лицо, но они не могут понять то, что отказываются признать. Они увидели то, что хотели увидеть. Розовые очки раздавались при рождении, и лишь немногие из нас предпочитали их не носить.

К тому времени, когда безжизненные, окровавленные тела МакБрайда и его подруги были выставлены на всеобщее обозрение, мои заявления прозвучали громко и ясно. Весь преступный мир получил мое сообщение: Арания МакКри вне пределов досягаемости. Никто не прикасался к ней, кроме меня.

Чем больше времени я проводил с ней, тем яснее становилось, что хоть раз в жизни мой отец был прав. Она принадлежала мне.

Пока Арания спала рядом, я боролся с желанием прикоснуться к ней. Протянув руку, я осторожно провел пальцами по ее светлым волосам, стараясь не разбудить ее.

В полумраке спальни я уставился на свою руку. Впервые реальность стала пугающе ясной. Арания пробудила во мне нечто такое, что я никогда не лелеял и не стремился взращивать. Нежность и забота не работали в моем мире, теперь и в ее мире тоже.