Ложь [ЛП]

— Двадцати долларов мне не хватит, чтобы залезть в канализацию. Я не уверена насчет Чикаго, но в Нью-Йорке я бы, наверное, нашла крысу.

— Когда я был ребенком, я бы спустился в эту канализацию за один доллар. Числа двадцать и один не являются субъективными. Субъективно то, что эти цифры представляют для каждого человека. Доллар означал бы пакет чипсов и, возможно, кока-колу. Я бы с удовольствием поужинал.

— Извини.

— Перестань, — сказал Патрик. — Двадцатка могла бы прокормить меня много дней. Одному человеку это может показаться незначительным, но для другого это может изменить жизнь.

Я откинула голову на спинку сиденья и смотрела, как мимо проносятся здания, а Патрик вел машину.

— Ты прав.

Патрик не ответил, но в моем сознании я услышала голос Стерлинга, говорящий мне, что он прав.

Вскоре мы свернули в гаражный туннель и скрылись за металлической дверью. Когда Патрик, наконец, припарковался, я снова оглядела все машины, гадая, дома ли Стерлинг. Я не знала, кто с ним сегодня и куда он ушел.

— Стерлинг дома? — спросила я, когда Патрик открыл мне дверь.

— Да, мэм.

— Арания, — поправила я.

На сегодня мы закончили с «Полотном греха».

— Дома, — сказал Патрик, положив ладонь на датчик рядом с лифтом.

Казалось, что подъем на 96-й этаж займет больше времени, но это не так. Когда лифт остановился на том, что значилось, как «Р», Патрик придержал двери открытыми.

— Спокойной ночи, Арания. Утром я буду на кухне.

— Разве ты не войдешь?

— Нет, думаю, Спарроу ждет только тебя.

Эта новость не должна была заставить меня улыбнуться или желудок сделать сальто, когда я вышла из лифта, но это произошло.

— Спокойной ночи, Патрик.

По мраморному полу тянулись красные лепестки роз.

Кто знал, что Стерлинг Спарроу может быть романтиком?

Шаг за шагом я следовала за ними. Они не повели меня наверх, а провели мимо лестницы на кухню. Все еще неся сумочку и сумку с ноутбуком, я остановилась у входа. Комната передо мной была окрашена в золотистый цвет вечернего солнца. Чудесный аромат наполнял пространство, но еды нигде не было.

Прислонившись к барной стойке, скрестив руки на широкой груди, стоял мужчина, от которого у меня перехватывало дыхание и учащенно билось сердце. Вечернее солнце, словно поставленное фотографом, придавало его порочно красивым чертам лица еще более выразительный оттенок. Стерлинг Спарроу мог бы стать моделью для журнала.

Костюм, в который он был одет на Мичиган-Авеню, исчез, сменившись джинсами с низкой посадкой и серой футболкой, которая мне очень нравилась. Посмотрев вниз на его длинные ноги, я увидела, что он босой, напомнив мне о прошлой ночи, но, когда я посмотрела вверх, его темные волосы были сухими и волнистыми. Когда наши глаза встретились, его улыбка сделала со мной то, что я не могла описать.

— Добрый вечер, солнышко.

Глубокий тенор еще больше скрутил мои внутренности.

— Добрый вечер, — осторожно ответила я, на мгновение прикусив губу. — Что все это значит?