Золотошвейка для оборотня [СИ]

— Самим жрать нечего, еще вас дармоедок кормить. — Он смачно сплюнул в их сторону.

Возчик у них был суровый. Некрасивый, злой дядька, ростом с самую высокую девушку в обители, но по мужским меркам он, конечно, был низким. Клочковатая бороденка и реденькие, грязные волосенки на голове были непонятно-коричневого цвета, и вид имели очень неухоженный. Хитрые бегающие глазки, выдавали в нем мошенника, умевшего вырвать свой кусок даже из дохлой коровы. Он запрещал им к себе приближаться, умело орудуя хлыстом и нещадно стегал случайно подвернувшихся под руку девушек, поэтому проклятые не высовывали и носа за калитку, когда он приезжал. Все вопросы они кричали ему сквозь досчатый забор, который их огораживал.

Но они держались, другого выхода у них не было и не будет, только смерть. Их выручала река, девушки ловили рыбу, добывали раков в заводи справа от обители и копали в илистом берегу крокут корень. Летом. Зимой все это было недоступно, потому крупы и муку привезенные возчиком они экономили и использовали по чуть-чуть. Даже засушить рыбу они не могли, для этого нужна была соль, ее, как и все остальное, тоже привозили из города и её тоже постоянно не хватало. Они пробовали её вялить, но здесь в лесу слишком мало было солнечного света и развешенные на палочках, тонкие ломтики, протухали, во влажном воздухе густого подлеска.

Осенью они, семь девушек живших в этом бараке, еще не теряли надежду, и каждый день успокаивали друг друга, веря в то, что им все же доставят обещанные продукты. Когда снега в последний месяц года навалило под самую крышу, все надежды покинули их забытый богом приют. А еще через месяц, на них вдруг обрушилось новое несчастье, картошка в погребе почти полностью оказалась поражена черной гнилью. Разрезая хороший с виду клубень, под кожурой они находили черную не съедобную сердцевину. Это был конец. В запасе остался лишь двух килограммовый мешочек гороха, на нем они смогли прожить еще один месяц. Сейчас, когда до приезда возницы остался приблизительно шестьдесят дней, в обители они остались впятером, и они не ели уже семь дней. Чай заваренный травами, помогал ненадолго согреться, но не давал, никакой энергии. Поэтому они просто лежали целыми днями на скрипучих топчанах, поднимаясь лишь, чтобы подбросить в печку дров. Даже на разговоры сил не было, и они тихо затухали как свечные огарки, горя все слабее с каждым днем.

Эйдис решилась сегодня выйти из барака гонимая сильным голодом, она еле тащила по снегу ноги, двигаясь к намеченной цели. Там в десяти метрах отсюда, летом рос крокут корень. Снег в преддверии весны сел и уплотнился, что позволило идти по нему, не проваливаясь по пояс. В руке девушки был зажат старый, кривой нож, которым они в лучшие времена чистили овощи. В их обители было всего три ножа один длинный в виде кинжала, слишком тяжелый для неё сейчас, второй очень удобный, самый новый, появившийся у них всего год назад с одной из девушек, которой уже нет в живых, и этот третий, его не жаль будет потерять, когда силы оставят её.