Чёрный Рыцарь [ЛП]

Мы целуемся, кажется, целую вечность, целуемся, как голодные животные, будто в тот момент, когда я проснусь, наступит конец света.

Это, вероятно и произойдет, не так ли?

В тот момент, когда я открою глаза, я не увижу ее зелень, не почувствую ее вкус на своем языке или не вдохну ее глубоко внутри себя.

Я закрываю ей глаза рукой, медленно стирая ее из памяти, заставляя исчезнуть.

Она не сопротивляется, даже когда ее тело дрожит над моим. Вместо этого она шепчет мне в губы:

— Что с нами произошло, Ксан?

— Не говори. Не разрушай это.

Я переворачиваю нас так, чтобы она оказалась подо мной, маленькая, красивая и готовая к тому, чтобы ее взяли.

— К черту все это. Я пойду до конца.

— До конца?

— Да, Грин. Я собираюсь трахнуть тебя жестко, быстро и грязно. Я буду ненавидеть себя за это и пожалею, что не могу надеть веревку на шею, когда проснусь, но знаешь что? — я наклоняюсь, прикусывая ее мочку, прежде чем бормочу: — Это того стоит.

— Подожди. — она кладет свои тонкие руки мне на плечо. — Проснусь?

— Я не хочу просыпаться.

— Ты уже проснулся. — ее глаза расширяются. — Это не сон, Ксан.

— Так говорят сны.

— Нет. Мы...

Дверь распахивается, прерывая ее.

— Ксан! Ахмед говорит, что я могу съесть пирожные и... — рыдания Кириана обрываются на полуслове, и его глаза увеличиваются вдвое, когда он смотрит на нас, а затем ухмыляется. — Привет, Кимми. Ты не говорила, что останешься ночевать у Ксана.

— Ой, черт, — бормочет она, прячась подо мной и натягивая на нас одеяло.

— Что вы делаете? — он спрашивает.

— Э-э... боремся. Это похоже на специальную борьбу.

Она с трудом подбирает слова.

— Могу я присоединиться? — ухмылка Кира огромна, когда он трусит в нашу сторону.

— Нет, Обезьянка. — она неловко улыбается. — Мы сейчас выйдем, хорошо?

— Я хочу присоединиться. Почему вы боретесь без меня?

Он хватает меня за предплечье, его крошечные ручки сжимают мои мышцы, которые все еще напряжены от того, как я прижимаю свое тело к ее.

Нет.

Черт возьми, нет.

Я протягиваю руку и щиплю ее за щеку, и... она не исчезает.

Почему, черт возьми, она не исчезает?

Потому что она настоящая, придурок. Очень настоящая.

Я не пьян и не сплю, пока Коул и Эйден сидят там в качестве демонов-хранителей.

Кимберли вздрагивает, прежде чем прошептать:

— Для чего это было?

Доказательство того, что я облажался.