Ранняя осень [Повести и этюды о природе]
- Автор: Баныкин Виктор Иванович
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Природа и животные
Электронная книга - «Ранняя осень [Повести и этюды о природе]». Краткое содержание книги:
Наташа, обходя могилы, бережно опускала на иные из них либо глазастую ромашку, либо сиреневый василек.
— Зачем ты это делаешь? — изумился я.
— А им, забытым всеми, надо же сделать что-то приятное, — сказала она, смущенно улыбаясь.
— Кому? — не понял я.
— Тем людям, которые здесь похоронены. Когда они жили — у каждого была своя душа, свои думы. И кому-то из них не хотелось еще расставаться с жизнью.
— Да ведь и кости их давно сгнили, а ты… — сказал я и осекся.
Вход в часовню зарос дремучим шиповником с крупными пунцовыми цветами.
Едва переступили, церковный придел, как повеяло на нас замогильным холодом, одичалостью. В узкие проемы окон над нашими головами скупо сочился дневной свет, сумрачно освещая голые, местами осыпавшиеся от штукатурки стены с проступавшими смутно суровыми бородатыми старцами в длинных, до пят, одеяниях, крупами безголовых коней, тонкими отроками с нежными девичьими лицами, воинами в кольчугах.
Лишь в одном месте, между оконными проемами, сохранилась целиком стенная роспись.
От гробовой тишины даже в ушах звенело. Сюда, за толстые заплесневелые стены, не доносились никакие звуки: ни таинственные шорохи листвы, ни резвые птичьи голоса. Мнилось, канет в прошлое еще одно столетие, а этот замогильный покой так-таки ничто и не нарушит.
Неожиданно под куполом раздался приглушенно шипящий свист, и тотчас вниз, распустив огромные крылья, ринулось ушастое чудище.
Низко над нами закружила сова, тупо сверкая желтыми очами.
— Бежим, Денис… Бежим отсюда! — испуганно вскрикнула Наташа.
Поднимая облака пыли, сова снова взлетела под купол, взгромоздилась на чугунную перекладину. А мы заспешили к выходу.
Когда вернулись к Ржавым ложкам — на беспечно веселую, щедро залитую солнцем полянку, ненадолго присели перед дальней дорогой.
Я растянулся на колкой траве, а Наташа села, привалившись спиной к молодой березке.
Немного погодя она сказала:
— Тебе неудобно так… положи мне на колени голову.
Я послушался. Лежал не шевелясь, закрыв глаза.
— Какой у тебя чистый ясный лоб, — прошептала Наташа, обдавая мое лицо обжигающим дыханием. И сию же минуту, будто устрашившись чего-то, приподнялась, насторожилась.
— Ты чего? — спросил я, опираясь локтем о землю.
— В кустах… вроде бы кто-то крадется. Пойдем домой, Денис, а вдруг там волк? — Наташа поднялась и заспешила к рыжеющему бруснично кусту бузины по ту сторону поляны, размахивая легкой теперь корзиночкой.
Я лежал до тех пор, пока за березой предостерегающе не затрещала валежина. Вскочив на ноги, чуть ли нос к носу не столкнулся с лесником Васей-блажным.
Подло так ухмыляясь, он прогоготал сипло:
— Помешал вам миловаться?
— Что, что? — опешил я.
— Не приду-уривайся, — процедил сквозь зубы Вася. — Лучше скажи: по вкусу пришлась дядина жинка?
От возмущения, охватившего меня, даже руки вспотели.
— Подлюга ты, — сказал я. Сказал негромко, мне не хотелось, чтобы Наташа слышала наш разговор.
Моргая красными, воспаленными веками без ресниц, Вася чуть ли не вплотную приблизился ко мне.
— Как ты сказал?
— Подлюга ты пакостный, — повторил я. И чуть не упал от удара в правую скулу.
— Кто же я теперь? — усмехнулся злорадно Вася.
Приходя в себя, я сказал, стремясь врасти ногами в землю:
— Вонючий гад! Вот кто ты!
Теперь он ударил меня по левой щеке. Я даже не покачнулся. Глядя сквозь нависшие на ресницы слезы в конопатую рожу с оловянными глазками, я накапливал всю свою ненависть, в то же время лихорадочно припоминая уроки бокса.
И когда Вася в третий раз прокаркал: «А теперь… я тоже гад и подлюга?», я бросился вперед и со страшной силой, на какую был способен, двинул лесника под самый подбородок, двинул налившимся пудовой тяжестью кулаком.
Вася рухнул навзничь.
— Если только еще вякнешь — убью! — пообещал я Васе, не подававшему признаков жизни. И, подхватив с земли грабли, бросился догонять Натащу.
А она уже аукала, остановившись на тропе, за Ржавыми ложками.
— Иду, иду, — прокричал я, стараясь придать голосу веселую беззаботность.
Едва завидев меня, вынырнувшего из-за куста бузины, Наташа встревоженно спросила: