Раскаявшийся муж [ЛП]

Бронвин становилась все увереннее в управлении машиной, что, в свою очередь, означало более спокойное поведение Брайса. Они устроили пикник в одном из прекрасных частных виноградников.

– Здесь так красиво, – мечтательно заметила Бронвин, откинув голову назад, чтобы насладиться солнцем, пробивающимся сквозь листья гигантского дуба, под которым они расстелили одеяло. Они расположились на холме, с которого открывался вид на огромный виноградник. Виноградные лозы начали приобретать яркие оттенки оранжевого и красного, и вся долина казалась пылающей в лучах послеполуденного солнца. – И умиротворяюще. Как ты узнал об этом месте?

– Этот виноградник принадлежит семье моего делового знакомого. Я договорился с ним.

– Я с ним знакома? – спросила она, поджимая под себя ноги и роясь в корзинке для пикника.

– Не знаю, – он пожал плечами. – Корд Стрейкен?

– Из «Алмазов Стрейкена»? – она удивленно округлила глаза.

Семья Стрейкенов была одной из самых богатых и влиятельных семей Южной Африки. Они контролировали огромный сектор алмазодобывающей промышленности, и последнее поколение являлось неиссякаемым источником сплетен для местной и международной прессы.

Брайс кивнул.

– Они поставляют нам львиную долю необработанных алмазов. Я вспомнил, что Корд упоминал это место за деловым обедом пару лет назад.

«Конечно, это было до аварии, после он почти ни с кем не встречался».

Эти мысли опечалили Бронвин, и неловкое молчание, воцарившееся между ними, было полностью ее виной. К счастью, Кайла постоянно требовала внимания и отвлекала их своими выходками. Брайс развлекал дочку дурацкими играми, а после обеда усадил всех обратно в машину и велел ехать до маленького городка под названием Клапмутс, где Бронвин увидела настоящее чудо.

Она стояла в закрытом тропическом саду и с благоговением смотрела на сотни порхающих вокруг бабочек. Это было все равно, что наблюдать, как сад полевых цветов взмывает ввысь Кайла была так же очарована. Она сидела на руках у отца и пыталась поймать нежных созданий, когда они пролетали мимо.

– О господи, – выдохнула Бронвин, поднося дрожащую руку ко рту. – О господи, Брайс...

Он, конечно, не слышал ее и даже не видел, что она говорит, поскольку его внимание было сосредоточено на хрупких существах, которые беспорядочно метались от цветка к цветку и от человека к человеку.

«Как он смеет так усложнять мою жизнь?»

Как раз в тот момент, когда она решила связаться с адвокатом по разводам, он сделал что-то удивительно нежное и невероятно трогательное. Брайс знал, что она любит бабочек. У нее было бесчисленное множество сережек, цепочек, амулетов, набивных юбок и блузок с бабочками. Было бы так легко поверить, что Брайс спланировал этот день из какой-то настойчивой потребности манипулировать ею. Но когда Бронвин посмотрела на него, увидела, как он стоит с откинутой назад головой и закрытыми глазами, у нее затрепетало сердце. Брайс был погружен в свой собственный мир, наслаждаясь ощущением нежных крыльев бабочек, касавшихся его лица. Бронвин инстинктивно знала, что он привез ее сюда не из эгоистических побуждений, а чтобы порадовать.