Любовь и другие виды спорта
- Автор: Дири Джон
- Год: 2005
- Язык: русский
- Год: Фантом Пресс
- ISBN: 5-86471-372-4
- Переводчик: Юрий Корчагин
- Жанр: Другие романтические романы
Электронная книга - «Любовь и другие виды спорта». Краткое содержание книги:
Джек привлекателен, успешен и… несчастен. Личная жизнь у него не складывается — хоть волком вой. И не оттого, что нет на свете девушки, которая захотела бы сделать его счастливым, — девушек таких полным-полно. Просто нет девушки, которую захотел бы сделать счастливой Джек. И однажды, когда очередной роман дал течь, Джек решил с женщинами завязать. Раз и навсегда. Тут-то все и случилось. Появилась Она, а вместе с ней появились и большие проблемы, которые тут же начали расти как снежный ком…
«Любовь и другие виды спорта» — романтическая комедия, написанная мужчиной. В США, где книга быстро завоевала популярность, роман Джона Дири называют мужским «Сексом в большом городе». И этим многое сказано.
— Отстань, Алекс, все это ерунда.
— Нет, не ерунда! — Он резко отшвырнул мяч и схватил меня за руку. — Сара, выслушай меня! Одну минуту. Только одну минуту. — Я попытался вырваться, но Алекс обхватил меня второй рукой. — Я не идеальный мужчина, Сара! — говорил Алекс мне прямо в лицо. — Я идиот, кретин. Но я умею признавать свои ошибки. Я совершил ошибку, Сара. Страшную ошибку. Самую большую в моей жизни. Я думал только о себе, я жалел себя, я ныл и жаловался. Я вел себя как последний мудак, Сара.
Я перестал дергаться и во все глаза смотрел на него.
— Далеко не все в жизни можно предвидеть, Сара. Многое нельзя запланировать. И многое происходит в самый неподходящий момент. Я не был готов к встрече с тобой. Но теперь все изменилось. Абсолютно все. Я думаю только о тебе. Я постоянно думаю о тебе. Ты удивительная, Сара, ты самая удивительная на свете. — Он покрепче стиснул меня. — И ты самая сексуальная на свете. Я никогда не встречал такой, как ты, Сара. Ты не виновата, что я вел себя как придурок. Но если можешь, дай мне еще один шанс, и я попробую показать, какой я на самом деле.
Глаза Алекса сверкали, и не чем-нибудь, а самой настоящей страстью. Я испугался, что сейчас он меня поцелует. Но он вдруг неожиданно отпустил меня, шагнул назад, подобрал мяч, развернулся и ловко запустил его в корзину.
Глава восемнадцатая
Остаток выходных я провел в одиночестве: шатался по квартире, до одури качался в кресле, переключал каналы и злился — на себя и весь мир.
В субботу вечером я заказал ужин в китайской забегаловке. Съев ужин, устроился с книгой в кресле, но не прочел и страницы. Закончилось все тем, что я заснул, сидя перед телевизором. Ночью перебрался на свое лежбище на полу, с которого поднялся лишь после полудня следующего дня. Умывшись, я побрел на кухню, чтобы выпить кофе. Пока закипала вода, достал из почтового ящика воскресный выпуск «Таймс».
Точно отшельник, небритый, всклокоченный, я сидел в своей норе, глотал горячий кофе и вяло листал газету, безразлично скользя глазами по самой культовой прозе нашего времени — новостным сводкам. Новости ради новостей, неважно что, неважно где, неважно зачем — главное, чтобы что-то происходило. Мой мозг отказывался воспринимать информацию, сочившуюся из каждой газетной строчки. Более того, мой мозг вообще отказывался функционировать. В голове было пусто, на душе — тошно. Я не хотел никого видеть, не хотел ни с кем разговаривать, я вообще ничего не хотел.
Ошалев в конце концов от замкнутого пространства и изнуряющего безделья, я все-таки выполз из дома, решив прогуляться по Центральному парку.
Уходящее лето расщедрилось на поистине волшебный денек — прозрачный, тихий, теплый, с легким ласкающим ветерком. В парке было полно народу. Мимо пыхтели бегуны с перекошенными от напряжения лицами; велосипедисты и роллеры проносились смазанными пятнами, упиваясь ощущением свободы и скорости, притупляющим страх и инстинкт самосохранения; собаки тявкали и проверяли на прочность свои поводки, радуясь, что вырвались из каменных темниц; медленно брели парочки, некоторые толкали перед собой коляски; торговцы бойко торговали с тележек мороженым и холодной газировкой.
По глади пруда сонными водомерками плавно скользили старенькие прогулочные лодки. Послышался визг и женский смех — это парочка, ворковавшая на корме одной из лодок, так увлеклась, что едва не опрокинула свое судно.
Лужайка у подоножия холма походила на огромный муравейник. Тысячи горожан, мирно уживаясь на восьми гектарах, предавались всевозможным забавам на свежем воздухе. Свернув с асфальтированной дорожки, я ступил на мягкую траву, осторожно миновал коврики с раскинувшимися на них телами любителей ультрафиолета. Там и сям резвились дети и собаки, над головой парили воздушные змеи. Тарелки для игры во фрисби и бадминтонные воланчики так и свистели в воздухе. Временами попадались компании свободолюбивой молодежи — проколотой и наколотой, с обязательными дребезжащими гитарами и «косяками» по кругу. Ухоженные представители секс-меньшинств, раскинув на огромных пушистых полотенцах свои бронзовые от загара тела, с интересом вглядывались в проходящих мимо мужчин. Между отдыхающими курсировали неопрятные типы, по виду классические бродяги, с рюкзаками за спиной, и сипло выкрикивали: «Холодное пиво! Кола!»
И все это происходило в самом центре городских каменных джунглей, в крошечном оазисе, затерявшемся меж бетонно-стеклянных небоскребов. Казалось, весь Нью-Йорк сбежался сюда, чтобы отдать дань последнему воскресенью лета.