Беглянка

Богдан кивнул, низко склонив голову, и закрыл за собой дверь. Часы звонко отбивали бег времени. За окном занимался рассвет. Света смотрела, как Захаровы возвращались в свой белый покосившийся дом. Под монотонный стук стрелок девушка словно погрузилась в иной мир. Мир, в котором с рассветом ничего не изменится, где всегда царит спокойствие и тишина.

Над заваливающимся домом кучились ночные тучи, озаренные оранжевым светом. Под потолком проснулась муха. Она дала пару кругов вокруг люстры и приземлилась на окно. Света отрешённо разглядывала ее прозрачные крылья и чёрное, бархатистое тело. Мухе было безразлично, что ее разглядывали. Она хотела только одного – вылететь на улицу. Короткая жизнь мухи состоит из поисков пропитания и размножения. Как и у Варвары Захаровой.

«Эдакая женщина-муха»-печально подумала Света.

Громкий стук в дверь прервал мысли беглянки. Часы показывали без четверти шесть. У порога стояла пожилая соседка, как всегда чрезвычайно прямая. Белым пятном среди черной одежды выделялось бескровное лицо. Тонкие губы надменно искривились, бесцветные глаза смотрели с ненавистью.

–Уезжай, – тихо произнесла Зоя Фёдоровна.

Света вдруг поняла, что смертельно устала. Измотанная до предела, она захлопнула дверь перед соседкой, и теперь смотрела в темноту. Выделялся лишь глазок, тускло светившийся напротив глаз девушки.

–Теперь пеняй только на себя, – прошипела старушка и положила раскрытую ладонь на дверь. Свете послышался скрежет ногтей и неразборчивый шопот. Из комнаты донеслось шумное дыхание. Поспешив туда, беглянка увидела, что Степашку извивается на кровати, запрокинув голову и раскинув напряжённые прямые руки. Растопыренные пальчики выгибались в обратную сторону. Глаза были раскрыты так широко, что были видны белки, а зрачок сузился до крохотной точки. Света схватила сына и закричала от страха: его тельце стало кукольным, негнущимся и холодным. Из горла ребенка с трудом вырывалось скрежетание.

Девушка прижала ребенка к груди, стараясь согреть и выбежала в коридор. Как бык перед торреро, она шла на дверь. В груди клокотала ненависть. Света слышала движения тонких пальцев и ярость застилала глаза.

–Что тебе надо от нас?! – закричала девушка и распахнула дверь.

Зоя Фёдоровна пребывала в трансе. Она двигала пальцами, закрыв глаза, и неслышно шептала. Полы ее длиной черной юбки трепыхались, будто в подъезде разругался ураган.

Одной рукой Света держала задыхающегося сына, а второй вцепилась в лицо соседке. Два пальца оказались во рту женщины, и Света почувствовала, как острые зубы вгрызлись в них. Веки ведьмы поднялись, и беглянка увидела, что глаза старухи стали непроглядно черными.

–Сгинь, пропади, исчезни! Во имя отца, и сына, и Святого Духа! Господи Боже, помоги же мне! – закричала девушка и с силой оттолкнула Зою Федоровну. Та отступила на пару шагов и, оступившись, кубарем полетела вниз по лестнице. Степан мгновенно обмяк, руки и ноги повисли, он глубоко вдохнул и всхлипнул. Света опустилась на пол и не понимая ничего, стала ощупывать сына.