Беглянка

Добрин злобно дышал, но отступил на шаг, разминая шею.

–Я прямо сейчас могу позвонить Царькову, и сказать, что знаю твой адрес.

–Почему же ты этого еще не сделал? Хочешь сорвать и с меня, и с него? Ну ты и сволочь, капитан….

–Если тебе дорога твоя жизнь и жизнь твоего ребенка, то ты мне заплатишь! Даю тебе два дня, чтоб достать деньги.

На этом он повернулся и пошел прочь. Света смотрела на его удаляющуюся спину и слезы наполняли ее глаза. Она загнана в угол. Узел затянулся окончательно.

Света достала из сумки телефон, включила его и набрала номер мужа.

–Светик, Света, где вы? С тобой всё хорошо? Как мальчик, он с тобой? – раздался оживленный голос Славы в телефонной трубке.

–Слава, я хочу развода, – устало произнесла она.

Он помолчал, словно переваривая услышанное, а потом ответил:

–Как скажешь. Где вы? Я приеду за вами. Вернись домой, пожалуйста. Ты в городе?

–Нет, – через силу выдавила Света. Она слушала голос мужа и не могла поверить, что он стал причиной всему. – Мы не в городе. Мальчика зовут Степка, Слав… У него есть имя…

Слава помедлил с ответом, но всё же проговорил:

–Он не мой сын, Свет. Мы проводили анализ, по волосам, когда вас не было. Он сын Царькова, Свет…

Света непонимающе смотрела на телефон. «Что ты несешь? Это бред! Это не правда!»

–Нет… – всхлипнула беглянка

–Да, Свет, – донесся безжизненный голос Белкина. –Степка сын Максима.

–Нет! – закричала девушка и выключила телефон. Крепко сжимая вибрирующий еще аппарат, она сделала шаг, но скользкая тропа предательски запрокинулась, ноги разъехались и Света увидела небо, проплывающие комья облаков, собственные руки в свободном полете – и приземлилась на спину. Трава мгновенно опрокинула в лицо холодной дождевой воды. Девушка обессилела. Она лежала в мокрой траве, в грязи, и больше всего на свете ей хотелось закрыть глаза и не открывать. Пусть всё пройдет, пропадет, исчезнет, небо обрушится на головы и придавит своей бесконечностью… Но в ответ захныкал Стёпка, а значит, жизнь всё же продолжалась.

У дома ждали дети. За полторы недели они привыкли к Свете, стали называть свой ночлег «домом». Свете было приятно, но только теперь, видя чистое личико Захара с блестящими светлыми глазами, она стала понимать, что скоро это закончится. Теперь вдруг она осознала, что поступила правильно и неправильно одновременно: как и говорил Богдан, они вернутся в грязное убогое существование, как только появится их мать. Она не могла бросить их на произвол судьбы, но и забирать к себе было нельзя. Неказистые, сиротливо прижавшиеся друг к другу дома обречённо тонули в тонком детском плаче. Казалось, ещё немного и малыш перейдет на визг и заставит сердца всех женщин разорваться от сочувствия. Из окон доносились женские голоса, доведенные до отчаяния:

–Да заткни ты его уже! Чего он так орёт у тебя! Оторвись от своего телефона, сколько можно!