Малокрюковские бастионы
- Автор: Африкантов Пётр Петрович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Детская проза
Электронная книга - «Малокрюковские бастионы». Краткое содержание книги:
Потрепав кобылу по мокрой от пота тёплой шее и сдёрнув в бок, уже успевшие пристыть, сани, Ефим дёрнул вожжи. Дунька не пошевелилась. Затем, как бы подумав, она неспеша, осторожно вытянула утонувшие передние ноги, опёрлась на них и затем, странно подтягивая задние, пошла.
– Ну, давай, давай миленькая! Ещё немножечко! Вот так, хорошо, молодец, – подбадривал Ефим лошадь, шагая рядом и помогая ей на ухабах. Потом он привязал вожжи к саням, пошёл сзади, дав Дуньке полную свободу. «Так – то оно будет ей поспособнее,– решил Ефим, идя за санями, – сама лучше знает, как и куда ей наступить. В такое бездорожье человек ей плохой советчик, да ещё ночью, пусть везёт как знает.»
И она везла, а Ефим шёл сзади. А когда сани останавливались – он тоже останавливался и молча ждал, когда они тронутся снова. И Дунька уже не косилась на него как прежде, а шла, низко наклонив голову, тяжело дыша, покачиваясь, часто останавливаясь и отдыхая.
Иногда, встречались небольшие подъёмчики. Тогда Ефим забегал к лошади сбоку, помогал ей за оглоблю, подбадривая словами, затем снова отставал и шёл сзади, пытаясь увидеть выскальзывающую из под полозьев, с глубокими провалами Дунькиных следов, дорогу. Иногда он попадал в эти чёрные снежные ямы, утопал в них по колено,и, матюкаясь, сходил с дороги и шёл целиной, сбоку, наблюдая за лошадью.
– Ишь как ноги – то ставит, – думал Ефим приглядываясь к Дуньке и вслушиваясь в её поступь. – Бережётся, лишний раз не наступит, своё племя бережёт. Не человек вот, а всё -то она понимает, – и он покачал головой. Ночь уже не пугала его своими красками, да и они стали вроде мягче для присмотревшихся и привыкших глаз. А Ефим всё шёл и шёл, вглядываясь в темноту, и нескончаемые мысли лезли ему в голову: про жену, про долгожданного сына, который, по его мнению, должен был народиться и стать продолжателем его (Ефимова) рода и про всякие иные радости и неустойки. Он пытался связать всё это в единую цепочку, но задумывался о другом, казалось, более важном и интересном, и цепочка обрывалась.
Осталось ехать ещё километра три. Потянул ветерок, стала проглядывать луна. Она медленно выкатывалась из-за облака похожего на весенний сугроб, напоминая почему-то старую, с округлыми краями прорубь. В холодном свете луны снег стал матовым и только ближе к перелеску оставался таким же, как сам перелесок, иссяня-фиолетовым с блёсками лунного света.
Первой его заметила Дунька. Она заартачилась, а затем заметно прибавила ходу, то и дело поворачивая морду к перелеску и всхрапывая. Ефим тоже посмотрел туда же – но ничего не заметил. Тревога лошади передалась и ему. Он отвязал от саней вожжи и уже не выпускал их из рук, то и дело поглядывая на перелесок. Но вот и он заметил два зелёненьких огонька. Они то исчезали, то, через некоторое время, вновь появлялись, но уже значительно ближе, чем были прежде.
«Волк,– подумал Ефим и эта мысль обожгла его с ног до головы, каким-то неясным, наплывающим огнём тревоги. Огоньки быстро приближались, таща ха собой тёмное прыгающее пятно. Оно росло, принимая очертания, и, наконец, превратилось в крупного зверя. Дунька, завидев его от себя так близко, мелко задрожала, затанцевала в оглоблях, затем, присев на задние ноги, попыталась выскочить из хомута. За свою долгую жизнь она много перевидала страха, к волкам же всегда испытывала особый страх, страх останавливающий на мгновение кровь и леденящий мозг. Единственное, что удержало её в оглоблях, это присутствие человека, а именно, веками выработанная привычка покорности и преклонения перед ним.
Ефим еле-еле затолкал опять в оглобли обезумевшее, обессиленное животное, благо, что зверь отстал и шёл немного в стороне. Обладая великолепным чутьём, которому могли бы позавидовать многие звери, он не мог не чувствовать запаха крови, оставляемой Дунькой на снегу, из порезанных настом ног и это побуждало его к действию. Но зверь не торопился и как будто чего-то ждал. Лесная жизнь научила его расчётливости и осторожности, природа вложила в него жестокость и силу. Волк шёл на одном расстоянии не удаляясь и не приближаясь к жертве, наблюдая со стороны за происходящим, или просто чего-то чуя, чего не дано чуять другим.