Грозовое лето

— К тебе пойдем, отец! — в один голос, будто заранее сговорившись, выкликнули солдаты и тотчас смешались с телохранителями Кулсубая, срывая с плеч погоны, швыряя их в реку.

Адъютант выхватил из кобуры наган, но одумался, увидев нацеленные на него винтовки, с проклятиями повернул коня, помчался в деревню, нахлестывая плетью лошадь.

…А Кулсубай немедленно же начал с джигитами партизанскую борьбу против белых и их пособников. Нагнал он страху баям, муллам, попам, купцам, — в Омск полетели мольбы о спасении, жалобы на бездействие и трусость белых охранных отрядов. Командир колчаковского корпуса генерал Савельев растерялся: гоняться за неуловимыми всадниками Колсубая бессмысленно: сам того и гляди угодишь в засаду в темном лесу или в горном ущелье… Генерал решил перехитрить Кулсубая, послал к нему с белым флагом парламентера, пригласил к переговорам по прямому телеграфному проводу.

Кулсубай согласился приехать на ближайшую железнодорожную станцию.

В установленный час из стрекочущего, словно сверчки за печью, телеграфного аппарата поползла узкая лента с головоломной вязью точек и черточек тире.

— Генерал Савельев.

— Командир-эфенде Кулсубай. Здравия желаю, ваше превосходительство.

На генерала, бесспорно, такая уставная обходительность произвела самое радужное впечатление, он похвалил доблесть боевого офицера Ахмедина, сообщил, что ходатайствует о присвоении ему звания полковника.

— Рад стараться, ваше превосходительство.

— Вы умный и опытный офицер, господин Ахмедин. Верю, что не измените святому белому знамени. Из-за грубости некоторых штабных офицеров произошли досадные недоразумения. Надеюсь, что вы не станете придавать этому случаю важное значение. Нам нужно встретиться и поговорить. Прошу явиться ко мне в штаб.

— Слушаюсь, ваше превосходительство.

— Вот и отлично. Не сомневался, что мы сговоримся. До встречи.

Хитрый как лис, Кулсубай умаслил самолюбивого генерала и, вернувшись в отряд, велел трубить тревогу. Внезапным налетом он смял, вдавил в землю полевую заставу белых и полностью перебил офицеров штаба — генерал Савельев бежал на коне с ординарцем в неизвестном направлении.

Кулсубаевцы изрядно похозяйничали в тылу Колчака: распускали со сборных пунктов мобилизованных в белую армию парней, увозили с собою с военных складов боеприпасы и продукты, винтовки и лекарства.

Приведя отряд обратно в деревню Алкыш, Кулсубай дал своим джигитам дневку на отдых и веселое, с самогоном и песнями, времяпрепровождение и сам всласть попарился в бане, полакомился чаем, а затем вызвал начальника штаба.

Начальник, есаул, служивший и царю-батюшке, и атаману Дутову, а теперь командиру-эфенде, худощавый, со светло-карими глазами, тотчас явился, щелкнул каблуками — шпоры нежно зазвенели — и вынул из нагрудного кармашка бумагу.