Лебединая пара. По Ту Сторону

Не знаю, когда я устала восторгаться вслух и начала просто молча запоминать, отпечатывать в памяти. Все самое прекрасное нужно запоминать, чтобы в дурные дни было чем себя успокоить.

Когда мне было плохо, плохо по-настоящему, я воспроизводила в памяти, как встречала в детстве с дядей Дони рассвет на крыше нашего дома, куда тайно его провела. Или как сбежала ночью на поляну и сидела и до утра смотрела в Лес, на игру колдовских огоньков, слушала шорох веток и стрекот насекомых. Или как мы с Дианиной мамой и Резом на закате ели пирожки у старой церкви, и солнце тогда так красиво выкрасила белые цветочки вьюнков оранжевым и розовым…

Таких моментов было много, на самом деле. И сейчас стало еще больше.

С каждым взмахом его огромных, ослепительно-белых крыльев на глаза под нами все чаще попадались водоемы, прямо на которых островками стояли даже издалека изящные домики, порой соединенные друг с другом мостами. Икел снижался около огромного острова, будто полностью состоящего из многоуровневого дворца, тонко оплетенного золотым кружевом, и у меня было больше возможности рассмотреть поближе, кто там плавает в воде вокруг этого то ли огромного дома на маленьком острове, то дома прямо на воде.

Лебеди. Целая куча лебедей. Большие, маленькие… С такими же длинными шеями и белыми перьями, а порой небольшие, коротенькие, сероватые и смешные. Лебеди плавали везде, но завидев нас, вдруг бросились врассыпную, освобождая дорогу.

– А как я тебя узнавать буду? – не удержалась я, – Давай может тебе колокольчик на шею повесим?

Икел что-то прошипел и начал снижаться. Я зажмурилась, и скорее по движению воздуха ощутила, как он молотит крыльями, приземляясь на воду. Я сильнее обняла его за шею, боясь свалиться, когда он встал вертикально перед тем, как плавно опуститься животом на воду.

Я оглядывалась, встречаясь с такими же ошалелыми взглядами. И все больше и больше убеждалась, что это просто не может быть правдой. Это, верно, сон.

Этот сверкающий сказочный пейзаж и блестящий, как драгоценный камень замок, и куча снежно-белых лебедей вокруг с изящными змеиными шеями. Я заснула в той темной каморке, под барабанную дробь дождя и мне теперь все это снится.

Икел неторопливо подплывал к берегу, где от самой воды шла широкая мраморная лестница, ведущая к воротам, которые теперь торопливо открывали… люди? Нет, тоже лебеди в человечьем обличии.

Из кованных ворот вдруг вышла, едва не переходя на бег, стайка девушек. Впереди шла женщина постарше, вся белоснежная, изящная и величественная. Ее черные глаза жадно оглядывали Икела, который как раз наклонился, чтобы мне удобнее было слезть.

А потом ее голова ме-е-едленно, но неотвратимо повернулась в мою сторону.

Кажется, она поняла все сразу, хотя остальные оглядывали меня с искренним непониманием. Эта поняла сразу. И в ее черных, как бездна, глазах я увидела если не свою смерть, то проблемы так точно.