Танцы на стёклах

А я заставлю, и я выжгу свое имя на ее теле.

Я заставлю ее кричать и плакать, молить о пощаде и обожать меня, презирая всем сердцем. Она никогда не сможет быть прежней… после меня.

Я выпью ее душу жадными глотками.

А сейчас меня испепеляет гнев изнутри и неутоленная жажда, которую с каждым днем все сложнее контролировать. Если я узнаю, что этот недоумок и слабак Том прикасается к ней… я не знаю, что сделаю. Действительно не знаю. Но ни одному из них не понравится.

Мои тайные агенты доложили мне, что Том — просто друг, и я пока доверяю этой информации, но скорее потому, что он слишком жалок, чтобы обладать Меланией.

Мне еще предстоит придумать наказание для нее за то, что отдалась какому-то придурку из Йеля. Я получил документы, которые ждал от Беатрис. Выписка из медицинской карты при общем обследовании перед трудоустройством в компанию, в которой есть такая занимательная пометка «половая жизнь с 20 лет» и «принимает гормональные контрацептивы». Мне понадобилось немного времени, чтобы узнать кто это был и был ли он один. Хотя моему источнику я не очень сильно доверяю, пришлось поверить на слово. Но Мелания мне расскажет сама, в подробностях, и за каждое признание ее ждет новая порция наказания.

Отдать другому то, что принадлежит мне…. Я готов был в ту же минуту прыгнуть в машину и поехать к ней, чтобы учинить личную расправу с поркой, наручниками и кляпом во рту, чтобы не орала, но здравый смысл удержал меня от опрометчивого поступка. Этой сучке ничего не стоит снова вызвать копов, а мне совсем не нужен очередной скандал. Это даже не просто гнев или злость. Мне, черт возьми, обидно. Никогда не задумывался почему, но, когда два года назад я узнал, что она девственница, меня это задело. Я хотел быть первым и жалел об излишней настойчивости и грубости. Я мог бы получить все, используя методы, которыми владею сейчас, но уже первым не буду. Американки… Отец предупреждал меня, что женщины запада доступны, да и я знал об этом, но мне хотелось верить, что Мелания другая. Черт возьми, я даже представлял лепестки роз на покрывале и свечи, и, может быть, даже музыку. Звучит цинично в устах такого прожжённого испорченного женским вниманием, любвеобильного парня как я, но даже плохие мальчики хотят верить, что где-то есть их сказочная девочка-ангел, чтобы они могли всласть испортить ее. Мне впервые хотелось быть романтичным. Но, конечно, до определенного момента. Волк в овечьей шкуре все равно вырвется на волю, как только почувствует слабость и готовность своей жертвы сдаться.