Избранные произведения. IV том
- Автор: Кунц Дин Рэй
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: И. В. Вартанесян
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. IV том». Краткое содержание книги:
Содержание:
Мистер убийца
Слезы дракона
Зимняя луна
Ледяная тюрьма
Темные реки сердца
Неведомые дороги
Очарованный кровью
Единственный выживший
Тик-так
Ложная память
Краем глаза
До рая подать рукой
При свете луны
Лицо в зеркале
— Конечно.
Клод проронил:
— Кому-то, наверное, стоило бы закончить раскопки в развалинах лагеря, пока их еще не совсем занесло снегом.
— Я и это беру на себя, — сказала Рита.
Харри двинулся к зеву пещеры.
— Давайте пошевеливаться. В моих ушах так и стоит это тиканье шестидесяти часовых бомб. Мне совсем не хочется оказаться с ними рядом, когда откажет сигнализация.
Часть IV. ТЮРЬМА
Глава 18
14 ч. 30 мин.
За девять с половиной часов до взрыва.
Попробовав прилечь, Никита Горов уже через минуту-другую понял, что расслабиться не сможет, что никакой отдых ему недоступен. И это значило, что надежды на обретение мира и покоя в беспамятстве сна тщетны. Стоило прикрыть глаза, и он сразу же видел своего малыша, маленького Николая, Нику, Никки. Сын бежал к нему, а все вокруг затягивала какая-то желтоватая дымка. Но как бы ни торопился Ника к отцу и сколько бы времени ни длился его бег и как бы ни старался большой дотронуться до маленького, расстояние между ними не желало сокращаться; между ними всегда оставалось метра три или три с половиной, но каждая пядь этого промежутка была бесконечной. Капитану хотелось хотя бы дотронуться до сына, но их разделяла та непроницаемая вуаль, что отгораживает жизнь от смерти.
Не сумев сдержать вздох отчаяния, Горов открыл глаза и поглядел на фотоснимок в серебряной рамке, стоявший на столе: Николай и Никита Горовы на палубе прогулочного катера, за спинами — Москва-река, а рядом — музыкант, развернувший меха баяна. Временами, когда прошлое давило совсем уж невыносимо, тогда и эта фотография действовала на Горова угнетающе. Но он не убирал ее со стола. Он не мог спрятать фото в ящике письменного стола или убрать его в шкафчик, точно так же, как не стал бы отрубать себе правую руку — маленький Ника чаще всего цеплялся именно за правую ладонь.
Почувствовав внезапный прилив нервной энергии, он рывком вскочил с койки. Стоило бы пройтись быстрым, резким шагом, но здешняя квартирка его была для этого чересчур тесна. В три шага он одолел узенький неф, отделяющий его постель от шкафчика. Выходить из капитанской каюты никак нельзя: команде незачем знать, что капитан тоже иногда бывает расстроен. А то он, конечно, вышел бы в кают-компанию, там места побольше.
Он опять сел на кровать. Взяв фотографию обеими руками, Горов начал вглядываться в нее — будто бы, будучи лицом к лицу со снимком — и со своей мучительной утратой, — можно было как-то смягчить боль в сердце и успокоиться.
Еле слышно он сказал золотоволосому мальчику на фотографии:
— Не виноват я в твоей смерти, Ника.
Горов знал, что ему не в чем было винить себя. Он верил в это, что было куда важнее просто знания. И все равно океаны вины заливали его нескончаемым, разъедающим душу прибоем.
— Я знаю, что ты меня не винишь и никогда не винил меня ни в чем, Ника. Но я хотел бы, чтобы ты сам мне сказал это.
Июнь тогда как раз перевалил за середину, было это семь месяцев тому назад. «Илья Погодин» находился в очередном разведывательном походе в Средиземном море, выполняя сверхсекретное задание по электронному наблюдению за обстановкой в регионе. Лодка должна была пробыть за пределами внутренних вод, преимущественно в погружении, шестьдесят дней. Сейчас она застыла под водой неподалеку от египетского побережья — в четырнадцати километрах к югу от Александрии. Через выброшенную на поверхность моря многочастотную мультиканальную выносную антенну в банки данных судовых ЭВМ закачивались все новые и новые килобайты данных, важных и прочих.
Наступало пятнадцатое июня, и в самом начале суток, в два часа ночи поступило сообщение из Москвы: Министерство Военно-Морского Флота направило текст в Разведывательное управление ВМФ в Севастополе, а крымчане передали шифровку на подлодку. Получение шифрограммы требовалось подтвердить, а это значило, что «Илья Погодин» должен будет нарушить радиомолчание. Событие небывалое, поскольку в таких старательно утаиваемых предприятиях соблюдение режима радионевидимости считалось совершенно обязательным и чем-то само собой разумеющимся: незачем знать кому не полагается о его, ее или их предполагаемом уединении.
Горов был разбужен офицером связи, несущим ночную вахту, сразу же, как только шифровальщик декодировал полученное послание. Сев, капитан уставился в желтоватый листок бумаги.
Сначала шли координаты: долгота и широта. Потом приказ: встретиться через двадцать два часа с исследовательским судном класса «Восток» — корабль этот, «Петр Вавилов», в это время будет находиться в той части Средиземного моря, где «Погодин» выполняет задание. Горов ощутил приятно щекочущее любопытство: полуночное свидание в открытом море куда больше походило на предания о рыцарях плаща и кинжала, чем на те хитроумные приемы, к которым попривык Горов в век электронного шпионажа. Но то, что он прочел следом, мгновенно прогнало не только сон и любопытство, а заставило вскочить с постели. Его бросило в дрожь.