Шерлок Холмс Мценского уезда [СИ]

Стало понятно, что кто-то, весьма искусный в военном деле вмешался в местные дела на стороне противной бандитам, но это явно не представители закона – слишком уж жестко уничтожали бандитов. Единственный кто сразу ей пришел на ум так это Володя Ковальный, который после своих поездок на Кавказ со своими казаками-пластунами и службе в Отдельном жандармском корпусе стал достаточно непримиримым и даже жестоким по отношению к врагам.

Поняв, что спасение близко и ее молитвы были услышаны, ей оставалось только одно – ждать и надеяться.

Время шло, у Настюши началась агония и, тем более на лес опустилась натуральная буря, которая должна была смешать карты и тем, кто обороняется и тем, кто придет ее освобождать. Княгиней тогда овладело такое отчаянье, что трудно передать. Она всю ночь просидела, прислушиваясь к завыванию ветра в кронах деревьев, в надежде услышать те самые звуки подходящих военных, стрельбу и конечно крики и обычную русскую площадную ругань, которая всегда сопровождает яростные схватки.

Но так ничего не дождавшись, она под утро задремала, держа в руке горячую ладошку умирающей дочери. Еще не рассвело, как она проснулась от долгожданных криков ужаса, злобы и ожесточения и тут же к ее удовольствия послышались так милые сердцу в данной ситуации выстрелы. Наученная горьким опытом, она с Глашей прямо вместе с одеялом спустила на грязный пол дочку и прикрыла ее своим телом, стараясь провести весь бой лежа на полу, чтобы снова не получить шальную пулю. Но к ее удивлению, не смотря на многочисленность банды, бой длился считанные минуты ну и никак не вязался с тем побоищем, которое она ожидала услышать. Крики были, выстрелы, но как-то немного и все. Чуть позже опять в несколько голосов орали так, как будто им в глотку залили жидкого свинца, и это продолжалось достаточно долго. Когда по ее ощущениям все закончилось, она осторожно поднялась к заветной щели и осмотрела в свете нового зарождающегося дня, что же теперь такое происходит и почему их до сих пор не освобождают. С одной стороны, картина радовала, с другой – наводила на размышления.