Зарубежный детектив

— Нет. Тельма Бентон утверждает, что приезжало такси. Она уверена, но мы не можем разыскать машину.

— Может, шофер врет? — предположил Мейсон.

— Может, и так, но вряд ли.

Мейсон откинулся на спинку кресла и неслышно забарабанил по столу кончиками пальцев.

— Поль, — произнес он, — я могу разбить обвинение против Бесси Форбс.

— Понятно, можешь, — согласился Дрейк. — Тебе для этого немногое надо — позволить ей рассказать все как есть. Что за смысл заставлять ее молчать? На такую уловку идут только те, кто виновен, да закоренелые преступники.

— Чтобы позволить ей рассказать все как есть, я должен убедиться, что твои ребята не могут разыскать Картрайта, — сказал Перри Мейсон.

— Какое отношение имеет одно к другому? — спросил Дрейк. — Ты считаешь виновным Картрайта и хочешь убедиться, что полиция его не достанет, прежде чем отвлечь внимание полиции от Бесси Форбс?

На этот вопрос Перри Мейсон не стал отвечать. Он помолчал, потом начал мягко бить по столешнице кулаком правой руки.

— Поль, — сказал он, — я могу разнести обвинение в клочья. Но для этого я должен нанести удар в нужный психологический момент. Я должен пробудить у публики интерес, создать драматическую напряженность, а затем нанести мгновенный удар, так, чтобы окружной прокурор не успел очухаться, а присяжные уже вынесли свой вердикт.

— Ты хочешь сказать, она предстанет перед судом?

— Я хочу сказать, что ей необходимо предстать перед судом.

— Но окружной прокурор не хочет суда. Он не уверен, что получится дело. Он хочет, чтобы она сама обо всем рассказала. Больше ему ничего не нужно.

Перри Мейсон произнес, подчеркивая каждое слово:

— Этой женщине придется предстать перед судом, и она, разумеется, должна быть оправдана. Но это будет нелегко.

— По-моему, ты сказал, что можешь разбить обвинение в пух и прах.

— Могу, если сумею нанести удар в нужный миг и так, как требуется, но тут придется бить на эффект.

— Почему не попробовать добиться освобождения из-под стражи после предварительного допроса?

— Нет, я намерен дать согласие на то, чтобы она предстала перед судом, и буду просить о безотлагательном суде.

Поль Дрейк выпустил струйку дыма и вопросительно посмотрел на адвоката.

— Что это за оружие, которое ты прячешь до поры до времени? — поинтересовался он.

— Если скажу, ты скорее всего посчитаешь его ерундовым.

— Ты скажи, а там видно будет.

— И скажу, потому что придется. Оружие — это воющий пес.

Поль Дрейк так удивился, что мигом выхватил изо рта сигарету и уставился на Перри Мейсона, причем из глаз его пропал огонек ленивой насмешливости.

— Святые небеса, ты все еще не расстался с этой воющей псиной? — спросил он.

— Нет, — ответил Мейсон.

— Что за вздор, о нем все давно забыли. Собака мертва, и она не выла.

Перри Мейсон упрямо стоял на своем:

— Я хочу неопровержимо установить, что она выла.

— Какая тебе от этого польза?

— Огромная.

— Как ни смотри, а это всего лишь глупое суеверие, — возразил Дрейк. — Никто бы не стал из-за этого особо переживать, кроме умственнобольного вроде этого Картрайта.