Руководство для одиноких сердец [The Survivor's Guide to Family Happiness]

— Нет, вряд ли. И потом, это не такой уж и древний возраст. Вы ведь родили меня в…

— Да-да, я помню, когда родила тебя.

Я испугалась, не считает ли она, что это был худший день в ее жизни. Неужели все действительно так ужасно? Я прочистила горло и сказала:

— Смотрите, какой у нас получился дружеский разговор. Мы можем встретиться?

— С чего бы вдруг? Я ведь говорила…

— А если просто выпить где-нибудь кофе? Всего одна встреча. Если хотите, я покажу вам фотографию. Никаких упреков, обвинений. Мы просто посмотрим друг на друга, не как мать и дочь, а как обычные люди.

— Это будет тяжело, — ответила она.

— Если только чуть-чуть. А может быть, встреча пойдет нам на пользу. Знаете, много лет я невольно присматривалась ко всем похожим женщинам на улице, думая, что среди них может быть моя мама, — к продавщицам, водителям автобуса…

— Хватит, — сказала она, но я не остановилась.

— В средней школе я убедила себя, что моя мама — наша учительница физкультуры, уж не помню почему. Наверно, я просто ужасно хотела найти вас. А теперь мне даже не верится, что мы с вами разговариваем!

— Послушай. Тебе не надо со мной знакомиться. Я не такая, как ты воображаешь. Я не мать.

— Это ничего. Я ведь говорю: встретимся не как мать и дочь, а просто так. Вы и я.

— Как ты не понимаешь: неизвестно, как все повернется.

— Ну что такого может случиться? — удивилась я. — Мы не допустим ничего плохого. Станем друзьями.

— Есть вещи, о которых я не могу говорить. Просто не могу.

— Ну и ладно. Не надо говорить о том, о чем вы не хотите. Я хочу только знать, что у вас все хорошо. Что, хотя вы отказались от двух детей, но оправились и встали на ноги.

— Да, — неприветливо произнесла она. — Сдала в приют двоих детей. Такова моя история.

Я беспрерывно гладила рукой стоявший передо мной журнальный столик. Вокруг меня громоздилась мебель — груды старых диванов, стульев, тумбочек. Отремонтированные, со свежей обивкой, теперь они предназначались для новой роли — имитировать уютную обстановку в продающихся домах, чтобы те выглядели презентабельно. Собственно, создавать ширму. Всю жизнь я маскировала изъяны человеческого существования, чтобы со стороны картина смотрелась импозантно. Я закрыла глаза. Больше всего на свете я хотела увидеть свою мать, даже если эта встреча тоже будет всего лишь маскировкой.

Когда мать снова заговорила, голос ее был густым, словно она едва сдерживала слезы.

— Ну, если только выпить где-нибудь. Кофе — не мой напиток. И, бог свидетель, без горячительного в таком деле не обойтись. Ты уже совершеннолетняя? — засмеялась она.

— Мне тридцать пять лет.

— Знаю. Я шучу. По мне, так тебе все еще пятнадцать месяцев; одна неделя и два дня.

— Это произошло в тот день?

— Именно.

— И вы его запомнили.

— Я все помню. Глубокие тайники моей памяти посвящены прошлому, тебе и тому, что должно было случиться, но не случилось. Но чаще всего я держу двери в те комнаты закрытыми. Тогда удается не тянуться по утрам к мышьяку. По крайней мере, большую часть времени.