Электронная книга - «Вечные Скитания Лисы: Начало (СИ)». Краткое содержание книги:
— Это лишь всё доказывает, — отмахнулась та.
Тем не менее, мои догадки она подтвердила.
— Научишь?.. — последовала логичная просьба.
— Сие легко, сама попробуй и быстро научишься, — отмахнулась, зевая, Моририн.
— И что же необходимо делать, чтобы попробовать? — продолжил наседать я.
— Для начала сидеть ровно на заднице и сосредоточиться, а потом… само пойдёт, — легкомысленно пожала плечами кицунэ.
— Знаешь, из тебя порой просто великолепный учитель…
— Я фнаю… Спокойной ночи… — заразительно зевнула Мор и замолчала.
Тогда был день. Но это так, для справки.
В общем, оценка противника не совсем задалась, и я обратил внимание на возможность уловить магию своими новыми возможностями.
Но это был второй день путешествия, потому сознание окончательно расслаблялось, и попытки уловить магию в воздухе и в людях путём, наверное, осточертевшей всем медитации… скажем, не могли заставить сознание думать позитивно, ибо оно хотело одного — отдохнуть.
И, будто вторя моим мыслям, караван начал замедляться: за воспоминаниями неожиданно пролетели несколько часов, и солнце начало клониться к закату. Шататься лишь при свете факелов, разбивая лагерь для ночного отдыха, никому не хотелось, поэтому ничего удивительного в том, что головной дозор углядел хорошую полянку под сии нужны, нет.
*****
Ночное дежурство прошло как-то фоном: вроде бы, только сменил часового, забрался на дерево и, срезав пару ветвей, устроился поудобнее да сконцентрировался на звуках… а уже утро наступило. Вздохнув, пришлось спускаться. Лагерь же одномоментно — словно по будильнику, честное слово — вскоре также проснулся и споро начал сворачиваться.
Все участники каравана знали свои обязанности и умели их выполнять, поэтому сборы не должны были занять много времени. Мне так вообще хорошо было: миску с похлёбкой всучили, и сиди, ешь да смотри, как другие работают, ведь у тебя, как и у ещё пятёрки наёмников, законный перерыв.
Впрочем, завтрак быстро кончился, а глаза зацепились за Барса, который руководил сборами. Ну, как руководил? Скорее, давал смачного направляющего пинка тем, кто ещё не успел проснуться и филонил…
Минуту-другую я сидел и думал, надо ли оно или таки нет, после чего всё же встал и направился в сторону мужичка.
— Утро доброе, Барс, — поздоровался я, приблизившись.
— Утро, — кивнул тот и крикнул мне за спину. — Вергиль, давай, живее! Ещё две палатки — твои!.. Чего хотела? — вновь обратил он на меня внимание.
— Узнать, сколько до города осталось. Места неизвестные и карты с собой не оказалось, — пояснил я на удивлённый взгляд.
Барс секунды три окидывал меня взглядом, пытаясь ответить на вопрос: «Откуда ты такая вылезла?», а потом, видно, махнул на это рукой и всё же ответил:
— С нашей скоростью дней пять-шесть ещё. Правда, погода нынче хорошая, может, и быстрее доберёмся. Ещё что надо?..
Отрицательно мотнув головой и поблагодарив за ответ, я вернулся к своей повозке и принялся ждать окончания сборов, которые буквально через час-полтора завершились, и мы выдвинулись в путь.
Последующие три дня можно было описать предложением: «Лес, и больше ничего». Дорога сперва вильнула, приближаясь к руслу реки, затем прошла через мост над, непосредственно, широкой рекой, а потом и вовсе ушла в лес, в котором мы сейчас и двигались, отбивая себе задницы — корни деревьев на тракте никто не отменял.
Тем не менее, дни получились довольно однообразными: посидеть да помедитировать, посидеть в дежурстве, посидеть и поесть, полежать да поболтать со спутниками. И если с первыми тремя пунктами было, как говорится, ещё туда-сюда, то с последним — труба.
Честно говоря, возникало ощущение, что я ехал не с живыми людьми, а с деревянными истуканами!
Не знаю, может, я чего-то не понимаю, но, по-моему, общаться между собой исключительно дежурными фразами и жестами — это малость перебор! Вот только наёмники что у меня в телеге, что на стоянке перекидывались между собой ну-у максимум двумя-тремя фразами! Ладно бы перед боем, во время него и после, но не просто же так?!..
Дело, конечно, могло бы заключаться в том, что я, «как бэ», зверочеловек, но… извините, пожалуйста, во-первых, ещё один такой среди нас всё же находился, а во-вторых, ни в жизнь не поверю, что среди двадцати девяти наёмников-людей-мужчин нет ни одного, кто бы не захотел поговорить с девушкой, у которой милое личико, четвёрка «сверху», сотня «снизу», а за спиной такой пушистый хвостик!
И тут совершенно не важно, что я и являюсь, по факту, той самой девушкой! Мне, твою мать, хочется элементарного — можно даже бессмысленного «о погоде»! — общения, ведь я вырос в обществе, где можно практически всегда в той или иной форме найти себе собеседника, было бы желание!
В наёмников-одиночек, которым общение неизвестно как понятие, кстати, тоже не поверю! Хотя, если предположить, что все наёмники — психи… Ну такие мысли к чёрту!
В общем, сидела лиса на попе ровно, мыслила, что мир вокруг странный и люди — и кицунэ, которые игнорируют со словами «отстань, надоела» — в нём тоже странные, не поддающиеся элементарной житейской логике!
Потому, чтобы унять стресс, я гладил собственный хвостик. И успокаивало же! Впрочем, хотелось себе девять пушистых друзей. Только осталось понять: это от зависти к Мор или же желания почувствовать, каково это, иметь дополнительные девять конечностей. Ну, если уметь ими управлять, как Моририн…
— Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша… — едва слышно вздохнул я, когда задумался о направлении собственных мыслей. — То-то говорили, что у наёмников и иже с ними зачастую проблемы с головой… Неудивительно, с такими-то буднями…
*****
Когда внутренний калькулятор подсчитал, что до города остался лишь день-полтора пути… я пребывал в паршивом настроении и самочувствии.
Началось всё вот прямо с утра: сперва показалось, что внезапно, но потом, пораскинув мозгами, вышло, что день-два присутствует… напряжение в теле. В этот же день у меня отчётливо начала гудеть голова, что настроения мне не прибавляло, да и желание кого-нибудь порвать или горло перегрызть начало проявляться особенно остро.
Как выяснилось чуть позже, ко всему прочему, у меня зверски обострились чувства: жужжание комара, который, казалось, летал рядом с ухом, я расслышал чуть ли не в десяти метрах от себя; запах еды был непривычно насыщенным, и в супе можно было по отдельности ощутить и мясо, и специи, и привкус железа, в котором этот суп варился; яркий свет начал слегка резать глаза; а одежда как-то внезапно принялась раздражать чувствительную кожу, требуя то ли почесаться, то ли не трогать себя лишний раз.
От всей этой совокупности факторов к обеду я чуть ли не рычал и продолжал планомерно звереть! Бесило абсолютно всё: постоянное дребезжание повозки; прыжки на чёртовых кочках; молчание наёмников, возведённое в Абсолют; яркое солнце, висящее над головой; громкий стрекот жучков в траве; даже смех Барса за десяток повозок вперёд раздражал неимоверно!
Так что чувство опасности и интуиция, добавившиеся к этой какофонии, практически не удивили, впрочем, немного успокоили разум и заставили собраться. Опасность ощущалось какой-то абстрактной, если так можно выразиться, и опосредованной, но тем не менее, я всё же поспешил донести свои соображения до спутников.
— Мех на хвосте дыбов встаёт, — порыкивая и хлестая воздух хвостом, оскалился я. — Похоже, нас ждут гости.
Идиотизмом никто не страдал, а здоровая паранойя — залог жизни параноика, поэтому новость о возможной засаде на дороге разлетелась внутри каравана достаточно быстро. Умудрились, кажется, даже передать весть головному дозору, ибо он, судя по разговорам, заметно приблизился к голове колонны.
Следующий час ничего не происходило, но я потихоньку-помаленьку зверел — какофония чувств вновь обрела краски, а напряжение и нарастающее чувство опасности только подначивали что-нибудь «отчебучить»: в голову начали заползать серьёзные в своей цели мысли, например, посмотреть, как будет гореть та сволота, которая тревожит интуицию. Просто ради удовольствия…