С.нежное сердце. Книга первая из четырёх

– Сколько будете брать? – Кассирша приветливо улыбнулась.

– Два билета, пожалуйста… – Роман потянулся за кошельком. – А детские у вас до какого возраста?..

Дочь незаметно ткнула его в бок.

– До двенадцати…

– Ага, спасибо. – Роман принял билеты и ещё какую-то бумажку. – А это что вы дали?..

– Это брошюра. – Кассирша просияла всеми тридцатью двумя. – Там информация по всем представлениям. Прошу, изучите на досуге… Следующий!

В предбаннике лишнего шагу не ступить, но когда минуешь кассу – ты в гардеробном зале. Роман, как увидел, куда попал, от восторга чуть не ахнул! В фильмах про царскую Россию иногда показывают дворцы, содержавшиеся на деньги императорской семьи. Здания, в которые вбуханы пуды золотых рублей, спроектированные специально приглашёнными итальянскими архитекторами. Подобное и здесь! Роскошь, блеск, триумф! Даже можно подумать, что ты не в госучреждении, а во дворце зажиточного магната.

– Вау! – Настя закрутила головой, как пропеллер. – Во отгрохали!..

– Выражайся культурнее, дорогая… – У Романа у самого чуть челюсть не отвисла. – Следи за своей речью…

– О, вашу дочь можно понять! – Оглянувшись, мимо прошёл Артур. – Вот, что я хотел, чтобы все увидели! Это же восхитительно!

Бросая взгляды на изыски, слыша и с боков восторженные вздохи Роман с Настей пришли к гардеробу. Получив номерки они стали ждать, когда подтянутся остальные.

На фоне общего великолепия мелькнуло что-то совсем уж прекрасное… Роман не понял, пригляделся – и онемел: как дивный лебедь среди уток в потоке одноклассников шагает та самая девушка, с которой историк тогда беседовал. Голова школьницы непокрыта. Водопад каштановых локонов падает на плечи и путается в пушистости мехового воротника. Тёмно-синее пальто перевязано поясом у тали: фигура вырисовывается – глаз не отвести! Но главное – лицо. Кажется самое прекрасное в мире лицо…

И снова, как тогда, Роман понял, что таращится. Вот же чёрт! Что о нём подумают, если увидят?.. Что скажет, если заметит, дочь?..

По лицу будто раскалённым железом провели! Горло сдавила невидимая рука, во рту пересохло: эта девушка посмотрела на него тоже! Не мазнула взглядом, не покосилась случайно, а именно заметила! Остановила на нём свои сапфировые глаза и точно узнала! Что-то во взгляде её мелькнуло… Роман окаменел, умер и ожил в один миг. На секунду меж ними будто натянулась волшебная нить… и порвалась. Поддерживаемая под руку какой-то женщиной школьница пошла дальше.

Чувствуя, как у него совсем, как у молодого глупого пацана дубасит сердце, Роман всмотрелся в женщину пристальней: худощавая, с завитыми золотистыми волосами. Причёску венчает прозрачный тёмный бант. На вид лет сорок, но точно не скажешь – много, очень много косметики. Вообще выглядит, как актриса из старого советского фильма, даже можно представить её на чёрно-белой фотографии. А ещё… ещё можно представить её мамой этой девочки. Сходство не один в один: сложно помыслить, что такая красавица к сорока превратится в такую… не дурнушку, но всё-таки… всё-таки женщину с видом уставшим, замотанным, серым. Но да. На маму её смахивает…