Адмирал Лазарев
- Автор: Родимцев Илья Александрович
- Год: 2019
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-04235-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Адмирал Лазарев». Краткое содержание книги:
Ответить, что никто не может запретить [господину] Рогуле делать все то, что есть законно и согласно с волей государя императора, клонящейся к улучшению флота по всем частям, и так как я ничего такого не требую, что не показалось бы мне нужным или могущим удержать эскадру в случае повеления отправиться ей в море, то я прошу начатые вещи продолжать дальше{310}.
Далее Михаил Петрович обратился к А. С. Грейгу, но тот самоустранился от решения этого вопроса.
И как же складывались после такого взаимоотношения Лазарева и Грейга? На этот счет осталось письмо Михаила Петровича своему другу А. А. Шестакову:
Будучи на яхте и ходивши по шканцам по нескольку часов в день сряду, с адмиралом много переговорил я, но толку ничего еще не вышло; и как будто все забывается, Грейгу все наскучило, и он ко всему сделался равнодушным{311}.
М. П. Лазарев также пожаловался другу на то, что «вот третий уже год, что флот здесь не ходил в море», что корабли «стоят и гниют в порте». И вывод из всего делался Михаилом Петровичем такой:
Мне поневоле приходит в голову мысль злая — начинаю думать: не нарочно ли Грейг намерен запустить флот донельзя и потом место сие оставить, чтобы после видели разность между тем временем, когда командовал он, и временем, в котором будет управлять его преемник. Может быть, что я думаю, и несправедливо, но что-то так мне верится{312}.
Поняв, что от Грейга ничего не добиться, М. П. Лазарев обратился к начальнику Главного морского штаба адмиралу Александру Сергеевичу Меншикову с письмом от 7 марта 1833 года:
Я не знаю, когда наступит то счастливое для Черноморского флота время, что мы избавимся от столь вредного для службы человека, каков во всех отношениях есть [господин] Критский{313}.
Журнал «Русский архив», основанный П. И. Бартеневым, в 1881 году написал о временах адмирала Грейга так: «В то время во главе Черноморского флота стоял адмирал Грейг, немало послуживший делу, но уже состарившийся и утративший необходимую энергию. Кораблестроение заставляло многого желать благодаря пронырству евреев, сумевших завладеть с подрядов этою важною отраслью. Личный состав флота переполнился греками, стремившимися удержать значение не столько доблестью и любовью к делу, сколько подмеченной в них еще древним летописцем лестью. Заметно было отсутствие живой подбадривающей силы, способной пробудить дремавший дух и направить всех и каждого к благородной цели совершенствования. С приездом Лазарева все ожило, все почувствовало железную руку, способную не гладить, а поддерживать и направлять. Для Лазарева действительно не существовало других интересов, кроме интересов моря: в них сосредоточивалось его честолюбие, его надежды, помыслы, весь смысл его жизни»{314}.
Для общей пользы правильнее было бы отстранить от дел потерявшего интерес к службе и оказавшегося не способным противостоять казнокрадам и бессовестным дельцам, обирающим флот, Грейга. Но в Санкт-Петербурге не захотели обижать его отставкой. Что же касается Лазарева, то он, при желании, возможно и мог бы добиться этого, но Михаилу Петровичу были чужды интриги и заговоры, да и не мог он позволить себе тратить драгоценное время на подковерную возню.
Тем не менее Н. Д. Критский, активно поддерживавший «черноморскую мафию», во главе которой стояли владельцы верфей Серебряный и Рафалович (они до Лазарева строили по контракту 60-пушечные фрегаты, обходившиеся казне почти в полтора раза выше стоимости 80-пушечных линейных кораблей) вместе с «хлебными королями» российского юга купцами Гильковичем и Гальперсоном, уже в 1834 году был уволен со службы, не в последнюю очередь благодаря усилиям Лазарева.
Кстати, упомянутый Шлема Рафалович был еще и основателем банкирского дома, а также он приходился племянником Юлии Михайловне Сталинской, гражданской жене адмирала А. С. Грейга. И это именно она пригласила родственника в Николаев для поставок припасов и различных материалов для Черноморского флота. Когда же М. П. Лазарев разобрался, что к чему, он решил, что предприимчивая Юлия Михайловна взяла на себя слишком много.
Следует признать, что А. С. Грейг привлекал к судостроению частный капитал, с помощью которого на Черном море было построено несколько так называемых «вольных верфей». Подряды на строительство получали купцы М. Ш. Серебряный, Варшавский, Перетц и др. И вот в 1825 году «прелестная Юлия» пригласила из Могилева своего родственника Шлему Рафаловича, а потом ее влияние на мужа и на все дела Черноморского флота и вовсе достигло небывалых размеров.
М. П. Лазарев по этому поводу 14 января 1833 года написал А. С. Меншикову:
На другой же день отъезда моего из Николаева она, собрав совет, состоявший из Давыдки Иванова, Критского, Вавилова, Богдановича, Метаксы, Рафаловича и Серебряного, бранила меня без всякой пощады: говорила, что я вовсе морского дела не знаю, требую того, чего совсем не нужно, и с удивлением восклицала: «Куда он поместит все это? Он наших кораблей не знает, он ничего не смыслит», и проч., и проч…. Все их доходы зависят от неразрывной дружбы между собой. Критский в сентябре месяце, выпросив пароход, ходил в Одессу и, положив в тамошний банк 100 000, хотел подать в отставку, но министр двора здешнего Серебряный и прелестница наша уговорили его переждать{315}.
Понятно, что «министром» местного воротилу Михаил Петрович тут именует с нескрываемым сарказмом. Терпеть подобное он был не намерен, и его донесения «наверх» быстро поставили крест на карьере вороватых купцов, работавших с А. С. Грейгом.
Сказать, что М. П. Лазареву на первых порах пришлось на Черном море несладко, — ничего не сказать. Все было в крайне запущенном состоянии. Михаил Петрович сам признавал, что «попался в сети», что Севастополь «пуст, что хоть шаром покати», что нет ни дерева, ни канатов, ничего. Саботаж «черноморской мафии» был очевидным, и свои позиции она уступать никому не собиралась. Как писал журнал «Русский архив» за 1881 год, людская зависть не дремала, и «в то время было немало лиц, гораздо старше по службе и чину, из коих некоторые, как свидетельствует печатаемая переписка, старались делать затруднения»{316}.
Затруднения — это очень мягко сказано.
Чета Грейгов перебралась в Санкт-Петербург и начала там усиленно интриговать против Михаила Петровича.
Ученик Лазарева И. А. Шестаков (сын Алексея Антоновича Шестакова) так писал впоследствии о начале командования адмирала: «Он проявил решимость до конца, не останавливаясь перед препятствиями, не колеблясь в мерах и стоически вынося оскорбления из Петербурга, на которые не скупились в начале предпринятой им реформы. Когда дело наладилось, когда убедились, что перемены не были безотчетным взметом новой метлы, а указывались насущной необходимостью, положение деятеля изменилось и ему протягивали дружескую руку помощи, но вначале тьма препятствий остановила бы человека иного закала»{317}.
М. П. Лазареву было очень трудно, но он, во-первых, не говорил речей, не стремился издавать новые инструкции, а являлся всюду лично, и посему все видел и словесными приказаниями исправлял то, что было необходимо исправить. А во-вторых, он прибыл на Черное море не один, а со своей командой.
И именно эти черты характера М. П. Лазарева, его организаторские способности, выработанное правило опираться на проверенные кадры и умение разбираться в людях явились залогом достижения им в короткий срок таких блестящих результатов, которых не мог достичь его предшественник адмирал А. С. Грейг.
Свое военное губернаторство М. П. Лазарев начал с того, что 2 февраля 1834 года направил начальнику Главного морского штаба адмиралу А. С. Меншикову ходатайство «О поощрении лучших мастеровых Николаевского адмиралтейства», в котором он просил предоставить для этого в его распоряжение и под личную ответственность сумму в десять тысяч рублей.