Невольница: его добыча [Книга 1]

Мартин нахмурился. Порылся в кармане, вытащил сигарету, свернутую из каких-то красных листьев, прикурил от обычной спички. Мне в лицо ударил одуряющий мерзкий дым:

— Веселенький расклад. Тебе везет в баргет, детка?

Странный вопрос. Я пожала плечами:

— Не знаю.

Мартин нагнулся ко мне, запах стал почти невыносимым:

— Я не расслышал. Знаешь, детка, туман здорово поглощает звуки. Я совсем не слышу твое мычание.

— Я не играю в баргет! — я почти выкрикнула.

— А я играю, — Мартин усмехнулся. — И кажется, сегодня мне выпал расклад с козырной дамой.

Звучало пугающе. В его устах — особенно. Я сглотнула:

— Мне сказали, что я смогу найти у тебя приют.

Мартин расхохотался, заразив хохотом остальных:

— Мы не скрываем беглых, детка. Ты же вещь. Чужая вещь. Нам не нужны проблемы с господами.

Набивает цену. Я глубоко вздохнула, проглатывая эти слова, и подняла голову — с этими людьми надо разговаривать на их языке:

— Сколько стоит твоя помощь, Мартин-Доброволец? Я плачу имперским золотом.

Лицо норбоннца вытянулось. Он долго обсасывал свою мерзкую сигарету, наконец, выдохнул:

— А ты не промах, детка. Мы хорошенько тебя потрясем. — Он вытянул губы, раздумывая: — тридцать тысяч.

— Пятнадцать.

Голубые глаза Добровольца округлились, в них блеснула азартная искра:

— Двадцать пять.

— Двадцать. Я торговала в мелочной лавке у Большой дюны. Умею считать деньги.

— Двадцать две, — он подался вперед и почти дышал мне в лицо.

Хотелось отшатнуться, но я сдержалась и решительно протянула руку:

— Договорились.

По залу прокатилась волна хохота.

Мартин с видимым удовольствием пожал руку, махнул долговязому пареньку у стойки:

— Дерик, надо спрыснуть удачную сделку.

Тот подбежал с грязной бутылкой, что-то плеснул в стальной стакан. Над столом поплыл знакомый запах кислятины — дынная брага. Доброволец отхлебнул, будто невзначай поднес мне под нос:

— Хочешь?

— Замучила ностальгия по дому?

Я решительно выхватила стакан, и, осушив, поставила на стол. Резкий спиртовый дух на время отбил вонь его курева. Как давно я мечтала это сделать, сидя взаперти. Упиться в хлам, чтобы забыть обо всем.

Доброволец расхохотался и кивнул пареньку, чтобы налил еще:

 — Значит, любимая игрушка де Во умеет кусаться?

— Я не игрушка.

— Что ж… Плати, не игрушка.

Я положила перед ним сумку, зрачки норбоннца азартно расширились.

— Здесь двадцать пять тысяч. Ты должен мне три.

Я не надеялась, что он отдаст, но Доброволец с видимым удовольствием, даже смакованием, отсчитал нужную сумму, остальные монеты отодвинул ко мне и швырнул пустую сумку:

— Вот твои три, детка. Все, как договорились. Но не думаю, что ты отдала мне последнее.