Изменники Рима [ЛП][Traitors of Rome]

«Это было интересное упражнение в управлении людьми», - размышлял Катон, наблюдая за ними. Агент заметил нервное настроение Фламиния и этот изнашивающий эффект, который он оказывал на Катона своей дробью по фляге, и предпринял действия, чтобы положить этому конец, гораздо более эффективно, чем Катон планировал, просто отдав приказ, что вызвало бы еще более плохое натсроение. Он снова обнаружил, что задается вопросом об истинной природе и мотивах агента главнокомандующего. Он, несомненно, раздражал, как и большинство людей с нескрываемым интеллектом. В то же время он прекрасно понимал других мужчин и мог – когда хотел – говорить с ними на их собственном языке, тем самым завоевывая их доверие и готовность поделиться тем, что они знали. Неудивительно, что командующий Корбулон так ценил его.

С другой стороны, он не говорил ничего конкретного о своем прошлом и не хотел делиться своими мыслями. Инстинктивно Катон ему не доверял. Слишком много в этом человеке напоминало ему другого имперского агента, Нарцисса, который плел свои влиятельные интриги при императоре Клавдии. Перед смертью Нарцисс несколько раз вовлекал Катона и Макрона в свои темные делишки.

Катон потянулся к своей фляге и сделал небольшой глоток воды, осторожно ополоснув им рот, прежде чем проглотить. Он вставил пробку обратно во флягу и опустил ее на бок, когда его взгляд вернулся к Аполлонию.

Если бы он действительно был похож на Нарцисса, то наверняка слишком высоко ценил бы свою шкуру, чтобы отправиться в это опасное предприятие. Так почему он здесь? Катон на мгновение рассмотрел возможность того, что Аполлоний руководствовался альтруистическими представлениями о патриотизме, и сразу же отклонил эту идею. Судя по тому, что он раскрыл о себе до этого момента, агент казался скорее циником, чем идеалистом. И такие люди, хотя были в целом людьми открытых взглядов, в равной степени были не склонны ставить перед собой какие-либо сверхзадачи.

Катон прищурился в небо, затем подошел к дороге и увидел слабую дымку пыли, которая показала, что караван начал движение. Он резко встал и откашлялся.

- Подъем! По коням.

Они шли за караваном до сумерек, когда он снова остановился. С наступлением темноты Катон увидел сияние костров и приказал опциону Пелию и четырем своим людям покормить лошадей, а затем отвести их к реке, чтобы напоить. Двое солдат были на страже, пока остальные ели и готовили скатки на ночь. Катон приказал не разжигать огонь, хотя ночью в пустыне было холодно. Мужчины завернулись в свои плащи и легли спать.