Время не властно [Timeless]

Джарлакс посмотрел на Ивоннель и кивнул, а бывший архимаг произнес заклинание, которое рассеяло чары неподвижности, наложенные на Закнафейна.

– Как случилось, что он вдруг воспылал любовью к вонючим дворфам? – возмущался Закнафейн, продолжая разговор с того места, где он оборвался; он не понял, что прошло некоторое время, и не слышал беседы между своими тремя спутниками.

– Возможно, нам стоит выяснить это вместе, – предложил Джарлакс, взял друга за руку и направился к живым языкам пламени.

Как он и ожидал, Закнафейн инстинктивно отпрянул.

Но Ивоннель спокойно прошла мимо них и, шагнув в огонь, немедленно исчезла.

– Это всего лишь портал, пламя здесь для эффекта, – объяснил Джарлакс. – Мифрил Халл ответил на наш зов, и врата открыты.

Он подвел Закнафейна к порогу и, не мешкая, переступил его; ошеломленный новичок последовал за ним, оставив Громфа в одиночестве.

Громф стоял так, пристально глядя на каменную арку, еще долгое время после того, как пламя угасло – это означало, что портал закрылся. Вокруг него сейчас столько всего происходило; все эти важные и таинственные события очаровали, загипнотизировали его. Его завораживала Главная башня тайного знания и множество ее странных и могущественных обитателей, которых становилось все больше с каждой неделей. Заинтриговала загадка возвращения Закнафейна: как ни подчеркивал маг свое безразличие к воину, это событие, однако, имело какой-то скрытый смысл. Он тайно восхищался Джарлаксом, своим младшим братом, укреплявшим власть дроу в Лускане. Дело дошло до того, что наемника признали в качестве правителя Города Парусов даже некоторые местные лорды, в том числе могущественные хозяева Глубоководья, крупного торгового порта, расположенного на юге.

Последнее особенно раздражало и изумляло некоторых наблюдателей: темные эльфы тайно управляли крупным городом на поверхности, причем удерживали его не с помощью оружия, а путем заключения мирных договоров.

Огромное значение этого факта не ускользало от Громфа. Но ему были, по большому счету, безразличны политические игры; он всего лишь хотел продолжать ученые занятия и укреплять собственное лидирующее положение в живой каменной башне.

По крайней мере, именно это он до сих пор повторял себе самому.