Трёхочковый в сердце

– Я не знаю, вряд ли, даже не помню как это говорил. – он обескураженный просто смотрел перед собой.

– Мне медсёстры, ассистирующие на операции рассказали, будто ты даже в сознание не приходил, но метался и вырывался как заправский борец. – Надя вытирала слёзы тыльной стороной ладони, даже тушь не потекла, может она просто не любительница косметики?

– Сейчас это уже не имеет значения. Ты успокоилась? Чего было реветь по пустякам, все живы почти здоровы, только штукатурку зря переводишь, вон по лицу всё развезла.

– Ничего это не пустяки! И всё ты врёшь, я сегодня не успела накраситься. Так что, кроме собственного уродства, там нечего было размазывать. – она немного улыбнулась, наверное эти их перепалки, возвращали ей настроение, да и ему тоже, так или иначе.

– И что мне с тобой делать? – Ник поднял голову, глядя на выбеленный потолок палаты, там забавным отражением играли их тени.

– Смирись.

Они ещё болтали некоторое время. В основном сбиваясь на пустые уговоры и выяснения кому, где и сколько нужно поспать. Надя, с включившимся режимом заботливой сиделки, уговаривала его улечься и подремать до следующего укола. Ник же, наоборот, взывал к доводам её рассудка, уверяя, что с ним ничего не случится, если она съездит домой отоспится. Но лишь потратив впустую высокопарные слова, воздух и время – сдался, решив попытаться уговорить Надю лечь на одну из свободных кроватей, которых было предостаточно. Спустя битых пол часа пустых споров, его аргументы возымели успех, в основном благодаря отсутствию комфортабельности в здешних стульях. Надя выключила ночник, всё это время горевший над головой Ника, добрела до соседней кровати, накрылась пледом и практически мгновенно тихонько засопела. Через некоторое время, хрюкнув во сне и испуганно дёрнувшись со словами «я не храплю», она отвернулась на другой бок и продолжила блаженно дремать.

Мысли калейдоскопом крутились где-то на границе между сном и явью, хотя Ник уже практически последовал по стопам своей новоиспечённой подруги. День был не самый долгий, большую его часть он провёл в бессознательном состоянии, но насыщенный событиями и эмоциями. Ника больше всего интересовало, насколько причудливо плетётся веретено судьбы. Как изменчив его узор, и насколько кардинально может всё поменять новый завиток.

Ему так и не стали понятны мотивы Нади, которая при всей своей, кажущейся наивности, была не глупа. Зачем ей возиться с алкоголиком склонным к самоуничижению и психологической деструкции, в уплату мифического кармического долга? Бред! Она должна понимать, что сегодня он был невообразимо милым, несмотря на случившееся, а когда завтра к нему вернётся его привычное расположение духа, что тогда – образовавшийся сквозняк даже не успеет захлопнуть дверь, за её сверкающими пятками. Так ведь не бывает, что принцесса на гнедом жеребце сама уходит от дракона, кидаясь на встречу прекрасному принцу, выбравшемуся в нелёгкую дорогу, сбивает того с ног и они живут долго и счастливо. Правда Ник сомневался, что подобная сказочная ситуация применима к его сюжетной линии, и точно был уверен, что не благородство или чувство ответственности перед ближними лежит в основе человеческих, на первый взгляд бескорыстных, поступков. Вопреки этому убеждению, Надя ему нравилась. В ней было, что-то живое и осторожно согревающее, как жар полыхающего огня, так напоминающий её волосы, который согревает тебя в походе ночью, у костровой. Ты вытягиваешь уставшие ноги и просто смотришь, ждёшь, чтобы разыгравшееся пламя не подпалило, превратив в угли, томящиеся над ним сосиски и сохнувшую одежду. Тебя переполняет дух приключения и какое-то естественное ощущение единения с природой. И нет гарантий, что ночью тебя не загрызёт дикая росомаха, или на утро твоё плавательное средство не выкинет водоворотом на скалы, в самостоятельной попытке сплавиться по горной реке. Всё это есть и будет рядом с Ней, но пока Она спит, вокруг тихо и спокойно. Ник уже упустил поводья сознания, которое стремительно уводило в сторону, в тёплые объятия сна.