Звёзды в сточной канаве
- Автор: Бешлык Андрей
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Контркультура
Электронная книга - «Звёзды в сточной канаве». Краткое содержание книги:
Впрочем, мой псевдоним, Лёха Кассиэль, знали тоже только избранные. Как оказалось, она тоже меня искала в контакте, но не нашла.
Невероятно! С ходу назвать одну из моих любимых групп, “Twisted sister”, и один из моих любимых фильмов, «Небо над Берлином».
Пока она восхищалась, как её покорил образ Кассиэля из кино, мы прошли поворот напротив школы милиции, вышли на двухъярусный мост, и только тогда я сообразил, что не знаю, куда мы идём.
Но не только она имеет способности разгадывать хитрые планы относительно себя. Я тоже понял, что она намеренно не пошла ближайшим путём, но решила поплутать по городским кварталам, чтобы нам побыть вдвоём подольше.
На мосту мы решили остановиться перекурить. Да уж. Бывает же такое, что у двух разных людей увлечения совпадают даже до мелочей. Для меня это тоже вроде медитации – смотреть с моста в реку на солнечную дорожку и покуривать. Выкинув сигареты, мы просто стояли рядом и смотрели в одном направлении – в сторону устья реки, где красное солнце клонится в неторопливо текущие воды, бросая блики на красные кирпичные здания в порту.
Не сговариваясь, мы развернулись друг к другу. Она протянула ко мне обе руки ладонями вперёд. Я послушно приложил к её ладоням свои, так что наши руки образовали подобие изгиба моста, на котором мы стояли. И она чувственно прошептала:
Лицом к лицу постой ещё со мною,
Мост наших рук простёрся над рекою,
От глаз людских не знающей покою.15
Уже в который раз за этот вечер меня пронзила искра, как от электрического разряда: накануне дня Победы в больнице, Гоги упоминал, что для того чтобы понравиться Ольге, надо читать Гийома Аполлинера. Я думал, он вспомнил именно этого поэта от балды и удивился, что он случайно одного из моих любимых поэтов назвал, имея ввиду всю французскую поэзию серебряного века. Но даже такие малозначительные подробности в нашей истории оказались не случайны.
Мы читали друг другу в русском переводе сначала Аполлинера, потом португальского поэта Фернандо Пессоа, а когда солнце было уже у самого горизонта, она предложила:
– А давай, я тебе спою.
– По-английски или по-русски? – игриво поинтересовался я, про себя отметив, что её сладкий голос я готов слушать хоть по-китайски.
Но она не разделяла моего шутливого тона, внезапно став более чем серьёзной.
– Это песня, что мать мне в детстве пела, в качестве колыбельной. Когда ещё не каждый день пьяная была, – и девушка всхлипнула, положив голову на моё плечо. А потом, устыдившись минутной слабости, отшатнулась: – ой, я кажется промочила твою рубашку, извини.
– Будем считать, что это тёплый летний дождь, – слегка улыбнулся я и нежно погладил её волнистые волосы.
А она повернулась снова лицом к солнцу и запела:
Уходит вечер, вдали закат погас,
И облака толпой плывут на запад.
«Спокойной ночи», – поет нам поздний час,
А ночь близка, а ночь на крыльях сна.
С твоих ресниц слетают тихо грезы,
Стоят задумчиво уснувшие березы…
«Спокойной ночи», – поет нам поздний час,
А ночь близка, а ночь близка…
– Я ещё никому эту песню не пела. Никогда, – прошептала она, готовая снова сорваться на всхлипывание.
Я бы мог гулять со своей нежданной радостью хоть до утра, а потом как ни в чём не бывало, пойти на работу. Но Ольга устала первой, и когда яркое солнце сменилось полной луной, всё-таки повернула в сторону Южного вокзала и своего дома.
Дом, где хозяин клуба снял ей квартиру, стоял между вокзалом и улицей Багратиона. Я часто обращал внимание, проезжая мимо этого длинного немецкого дома, что над фасадом одного из магазинов, выходящих на Ленинский проспект, сохранилась скульптура, изображающая строителей, возводивших дома в Кёнигсберге, образцового арийского телосложения, держащих в руках табличку с годом постройки дома, «1936».
– Ну и как тебе жить в Кёнигсберге? – пошутил я невпопад. Как всегда, перед расставанием, я оказывался не в силах вспомнить, что ещё важное я должен сказать, и поэтому нёс всякую чушь.
Её ответный юмор оказался более чёрным:
– Не нужно забывать разницу между туризмом и иммиграцией.
В каждой шутке есть только доля шутки. Что я понял, увидев изнутри грязный обшарпанный подъезд без домофона. А ещё понял, что действительно забыл что-то важное.
Видя, как я мнусь в нерешительности, между дверью подъезда и лестницей наверх, она прямым текстом подтолкнула меня к действию:
– Я говорила, что будем язык разрабатывать? Как «Пацан сказал – пацан сделал», так и «Пацанка сказала – пацанка сделала». Начинай!
15
Отрывок из стихотворения Гийома Аполлинера «Мост Мирабо».