Кант. Биография
- Автор: Кюн Манфред
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: РАНХиГС (Дело)
- ISBN: 978-5-85006-268-2
- Переводчик: Анна Васильева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Кант. Биография». Краткое содержание книги:
Хорошо известно, что Кант провел всю жизнь в изолированной части Пруссии, ведя жизнь типичного университетского профессора. Это породило мнение, что Кант был чистым мыслителем, не имевшим собственной жизни, по крайней мере такой, которую стоило бы рассматривать всерьез. Манфред Кюн развеивает этот миф раз и навсегда.
Жизнь Канта (1724–1804) охватывает почти весь XVIII век, и период его зрелости совпадает с некоторыми из самых значительных изменений в западном мире, многие из которых до сих пор отражаются на нашей жизни. Это было время, когда зародилось современное мировоззрение, и из этой биографии видно, что философия Канта была выражением этой новой концепции современности и откликом на нее. Его интеллектуальная жизнь отражает наиболее значительные явления того периода в области мысли, науки и политики, от литературного движения «Буря и натиск» до таких отдаленных событий, как Французская и Американская революции.
С учетом новейших исследований профессор Кюн позволяет читателю (независимо от того, интересуется ли тот философией, историей, политикой, немецкой культурой или религией) проследовать по тому же пути, по которому прошел сам Кант: от ученого, сосредоточенного на метафизических основаниях ньютоновской науки, до великого мыслителя, выступающего в защиту морали просвещенного гражданина мира.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Кант открыто начинает свое исследование с «некоторых метафизических понятий»[335]. Он желает быть посредником между обеими сторонами, утверждая, что ошибаются обе и никто из них не смог описать природу целиком. Он считал, что лейбницианцы, пожалуй, испытывают самые большие проблемы. Математика доказала их неправоту, потому что она «не допускает никакого другого мерила сил, кроме старого, то есть картезианского»[336]. Математическое понятие «тела» допускает только внешние отношения между телами в том, что касается механики. Большая часть книги посвящена тому, чтобы показать, что аргументы Лейбница против этой позиции недостаточны.
Совершив несколько неожиданный поворот в аргументации, в третьей части книги Кант продолжает утверждать, что математическое понятие «тела» – не обязательно единственное или верное определение физического тела. Теперь он излагает «новую оценку живых сил как истинного мерила сил природы»[337]. Утверждая, что аксиомы математики могут исключать определенные характеристики, которыми физические или естественные тела могут тем не менее в действительности обладать, он стремится показать, что они могут по этой причине содержать некий внутренний принцип, который заставляет их прилагать силу. Такое тело может «увеличивать в себе силу, возбужденную в нем извне причиной его движения»[338]. Кант называет движение, вызванное таким внутренним началом, «свободным движением», то есть движением, скорость которого всегда остается одной и той же. Мерой скорости тел в свободном или бесконечном движении, как он его еще называет, является живая сила. В то время как мера любого другого движения – это импульс, свободное движение следует понимать по Лейбницу. Для Канта важно то, что живая сила возможна, только если есть свободное движение[339]. И все же мы не можем доказать, что свободное движение существует. Мы можем только принять его как гипотезу. Теория живых сил тоже всего лишь гипотеза, и это, как указывает Кант, и есть то, что Лейбниц хотел сказать в «Теодицее»[340]. Новая теория Канта оказывается призвана защитить и модифицировать теорию Лейбница о живых силах.
Кажется, то же самое относится к ньютоновским мыслям об «активной силе». Vis inertia Ньютону было недостаточно, чтобы объяснить разнообразие (или, лучше сказать, количество) движения, которое постоянно уменьшается и всегда «грозит прекратиться». Поэтому, утверждал он, мы должны постулировать активные принципы, объясняющие, почему мир не приходит в состояние покоя. Ньютон не мог решить, «что это за принцип, и на основании [каких] законов он воздействует на материю». Это была «тайна», и он не знал, как она связана с материей[341]. Кант же считает, что может связать эту мысль с идеями Лейбница о живых силах.
Учение о живых силах было связано с теорией монад. Лейбниц считал, что полностью материалистическое или механистическое объяснение явлений невозможно, и поэтому полагал форму, энтелехию и силу внутренним началом субстанций. Кант соглашается с этой точкой зрения. Когда он проводит различие между математическими и естественными телами и когда он приписывает естественным телам внутреннюю силу, позволяющую им иметь свободное движение, кажется, что он просто следует Лейбницу, но это не так. Скорее Кант следует идеям Александра Готлиба Баумгартена (1714–1762), вольфианца, который подошел к Лейбницу ближе, чем любой другой из современников-вольфианцев, – или, лучше сказать, он развивает эти идеи. Баумгартен пытался защитить теорию предустановленной гармонии перед лицом теории физического влияния путем отказа от утверждения, что монады не воздействуют друг на друга. Как и Кант, он утверждал: monades in se mutuo influant («монады влияют друг на друга»)[342]. Это отличается – или кажется, что отличается – от того, что предложил Лейбниц. Лейбниц не считал, что монады взаимодействуют или что они состоят в реальных внешних отношениях друг с другом.
335
Кант, “Мысли об истинной оценке живых сил”, с. 62; Ak 1, p. 17.
336
Кант, “Мысли об истинной оценке живых сил”, с. 78; Ak 1, p. 139.
337
Кант, “Мысли об истинной оценке живых сил”, с.78; Ak 1, p.139 (эта фраза представляет собой подзаголовок третьей главы). Это противопоставление между математическим и естественным телом можно найти у Христиана Августа Крузия, который утверждал, что пространство, которое заполняют субстанции, не то же самое, что математическое пространство, что математическое пространство произвольно и поэтому его нельзя применить к природе без того, чтобы это вызвало проблемы. См.: Entwurf der nothwendigen Vernunftwahrheiten, wiefern sie den zufälligen entgegengesetzt werden (1745). Текст переиздан в книге Christian August Crusius, Die philosophischen Hauptwerke, ed. G. Tonelli (Hildesheim: Olms, 1964), особенно p.175. Ср.: Reinhard Finster, “Zur Kritik von Christian August Crusius an den einfachen Substanzen bei Leibniz und Wolff,” Studia Leibnitiana 18 (1986), p. 72–82. Однако более вероятно, что Кант опирается на «Метафизику» Александра Готлиба Баумгартена, которая впервые появилась в 1739 году и вдохновила и Крузия, и Канта. Баумгартен проводил различие между вымышленными или математическими точками и монадами, которые являются реальными и определенными физическими точками. Но независимо от того, повлиял ли Баумгартен на Крузия или нет, его концепция физических монад, безусловно, почти точно отражает ранний взгляд самого Канта. См. особенно параграфы 392–435 (Ak 17, p. 109–117).
338
Кант, “Мысли об истинной оценке живых сил”, с. 79; Ak 1, p. 140.
339
Ak 1, p. 151–152. Теорию Канта следует также рассматривать в связи с вопросом, сформулированным Берлинской академией в 1747 году (опубликованным в 1746 году): «Мы требуем рассмотрения, начиная с точного и ясного изложения учения о монадах, можно ли полностью опровергнуть и уничтожить монады неоспоримыми аргументами, или же можно их доказать и вывести из них вразумительное объяснение основных явлений Вселенной и особенно происхождения и движения тел» (курсив мой. – М. К.). Изложение дискуссии, связанной с этим вопросом, см. в: Karl Vogel, Kant und die Paradoxien der Vielheit. Die Monadenlehre in Kants philosophischer Entwicklung bis zum Antinomienkapitel der Kritik der reinen Vernunft (Meisenheim am Glan: Anton Hain, 1975), p. 87–88.
340
Ak 1, p. 152. Кант ссылается там на эту работу Лейбница.
341
McMullin, Newton on Matter and Activity, p. 46.
342
Baumgarten, Metaphysica, § 294 (Ak 17, p. 91) и § 210–223 (Ak 17, p. 70–76), особенно § 220 (p. 74). Но ср. также: Erdmann, Knutzen, p. 95–96. Эрдман указывает, что предустановленная гармония Баумгартена отличалась от гармонии Лейбница, потому что Баумгартен считал, что монады могут воздействовать друг на друга. Это, конечно, верно, но из этого не следует, что его теория была теорией физического действия. Как и Кант, Баумгартен считает, что внешние воздействия (то, что он называет «реальным влиянием») пробуждают внутренний принцип монады, который в конечном счете объясняет действие («идеальное влияние»). Реальное влияние в конечном счете основано на идеальном влиянии. Даже Эрдман должен признать, что «идеальное влияние» Баумгартена идентично теории предустановленной гармонии. Утверждение Эрдмана о том, что Баумгартен «полностью отказался» от теории Лейбница, кажется мне основанным на его неспособности серьезно отнестись к «феноменальному» характеру реального влияния у Баумгартена (и у Канта). Идеальное влияние обеспечивает основание для реального влияния. Важный аргумент против этого утверждения см. в: Eric Watkins, “The Development of Physical Influx in Early Eighteenth Century Germany: Gottsched, Knutzen, and Crusius,” Review of Metaphysics 49 (1995), p. 295–339, “Kant’s Theory of Physical Influx,” Archivfür Geschichte der Philosophie 77 (1995), p. 285–324, “From Pre-established Harmony to Physical Influx: Leibniz’s Reception in 18th Century Germany,” Perspectives on Science 6 (1998), p. 136–201. Уоткинс рассматривает Канта скорее как последователя Кнутцена. Я вижу в нем последователя Баумгартена. Существует, по крайней мере, следующее различие между Кнутценом и Кантом: Кнутцен выступал за реальное физическое действие. Кант же написал: «Физическое влияние, напротив, исключается и между вещами существует всеобщая гармония» (influxus physicus proprie sic dictus exclu-ditur, et est rerum harmonia universalis). Иммануил Кант, “Новое освещение первых принципов метафизического познания”, в: Кант, Собр. соч. 1, с. 310; Ak 1, p.415. Хотя Кант старался разделить всеобщую гармонию и предустановленную гармонию, с пиетистской точки зрения они были достаточно близки. В самом деле, утверждение Канта, что субстанции не просто согласуются друг с другом (как говорил Лейбниц), а фактически «взаимно зависят» друг от друга, еще менее понравилось бы пиетистам.