Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Чьими глазами, слухом и разумом надёжнее и понятнее постичь идеологию Петра Великого? Советская историография ряд фактов и событий исключала из поля внимания вовсе. Те, что оставались, должны были пониматься исключительно в плане подтверждения научной теории о происхождении общественных явлений, выводящей последние – как и ход исторического процесса – из экономической основы. Такая избирательность – норма для научного, объективистского метода построения знаний. Между тем собственно историческое знание имеет своим содержанием отнюдь не объективные законы, а выявление и понимание целей и оснований поступков людей, их мотивацию, а в той мере, в которой история есть знание не только о человеке, но и о социуме, – основания, представления и цели людей власти.

Человек не слишком изменился за весь исторический период своего существования, что собственно и составляет основную гипотезу истории (так же, как самотождественность высказывания – основную гипотезу логики, а единство и однородность пространства-времени – основную гипотезу физики). Поэтому историческое знание всё рельефнее рисует нам эмпирического человека.

Марксизм фактически был выражением доминирующего буржуазного сознания эпохи: человеком движут исключительно экономические мотивы. Это кредо капиталиста. И только его. Сегодня та же марксистская догма ходит в личине либерального идола «потребностей», решительно умалчивая о том, что удовлетворение потребностей вовсе не закрывает, а как раз открывает вопрос о человеческой мотивации. Искусственное раздувание потребностей ради экономического «роста» призвано как раз лишить человека его сущности, его мотивации, которую Новый Завет решительно определяет: не хлебом единым жив человек.

Либеральная доктрина вообще запретила всякую историю, традицию и прошлое – живите днём сегодняшним. Это та же научная догма, только в другой проекции: если я знаю состояние системы и её закон, то всё её будущее предопределено. Вместо возвращения к исторической широте взгляда на самих себя нам предложили вовсе позабыть о том, кто мы такие, откуда и куда идём. Введён в оборот идол «идентичности» – как будто, глядя в свой паспорт, можно этим и удовольствоваться для постановки целей и выбора ориентиров. Разумеется, эта «идентичность» (а историческое и антиисторическое самоопределение как доминанта социума) оказалась тут же сугубо дефициентной, распадающейся, исчезающей – и как же нам, бедным и несчастным, удержать-то её при себе? Помоги нам, «русская идея», ещё одна фикция нищенствующего сознания, лишённого исторических корней, пытающегося добыть абстрактную личность индивида из абсолютного нуля.