Немного света твоего [CИ]

Под недовольное бурчание пустого желудка капитан нажал звонок возле входной двери и на всякий случай нащупал под пиджаком травматический пистолет. Табельное оружие простым следователям по закону не полагалось: тот минус, который иногда вызывал острую ностальгию по работе участковым и даже опером в провинциальном Лесогорске.

Дверь открыла высокая стройная блондинка в коротеньком шёлковом, фактически ничего не прикрывающем халатике, и Громов, окинув её оценивающим взглядом, расслабился. Если Серафимов здесь, то ему сейчас точно не до преступных замыслов.

— Вы ко мне? — поинтересовалась женщина, насторожено разглядывая незнакомого визитёра.

— К большому сожалению, нет. Мне бы с Леонидом Макаровичем пообщаться, он ведь сейчас у вас?

Женщина заколебалась и быстро оглянулась назад. Предъявленное вслед за вопросом удостоверение, помогло ей быстрее принять решение и впустить следователя в квартиру.

Леонид Серафимов оказался именно таким, каким Громов представлял себе художников: худощавый, ухоженный, длинноволосый, с жиденькой острой бородкой. Он удобно расположился в гостиной на широком кожаном диване перед столиком с кальяном. Из одежды на Леониде имелись только белые брюки. Увидев капитана, он машинально потянулся за лежащей на спинке дивана рубашкой и перевёл вопросительный взгляд на блондинку. Она лишь пожала плечам и скрылась в другой комнате, предоставив мужчинам самостоятельно разбираться в ситуации. Впрочем, Громов не сомневался, что далеко женщина не ушла и постарается ничего не упустить из намечающегося диалога.

Не тратя время на лирические отступления, Денис снова помахал удостоверением, сообщил, какое расследование ведёт и предложил художнику альтернативу: неофициальную беседу здесь или официальный вызов в следственное отделение.

Серафимов казался искренне удивлённым, он всё же надел рубашку, зачем-то отодвинулся подальше от кальяна и теперь пытался возмутиться:

— Да при чём тут я?! Я этих девочек даже не знал!

Приняв это заявление за выбор первого предложенного варианта общения, Громов тоже сел на диван и сухо поинтересовался:

— А как же вы портрет Ульяны Ремезовой рисовали? Неужели она вам во сне привиделась?

— Картины не рисуют, а пишут! — презрительно поморщился Серафимов и неохотно признался: — Ульяну я несколько раз видел. Мы с её матерью Верой когда-то вместе учились в институте, вот и пересекались иногда. И каким образом это связывает меня с похищениями?

Громов проигнорировал вопрос недовольного мужчины и продолжил задавать свои:

— А с её мужем — Андреем Ремезовым вы в каких отношениях?

— Ни в каких, мы едва знакомы.

— Странно, с женой общаетесь, дочь рисуете, а с мужем едва знакомы? — не поверил следователь.

— Ничего странного, — начал раздражаться Серафимов. — Я же сказал — с Верой мы вместе учились. У нас общие интересы — она тоже художник, вот я и помогал ей продавать некоторые картины по своим каналам. Ничего серьёзного она, конечно, не писала, но на милые безделицы вроде пейзажей и ангелочков всегда есть спрос.