Разрушенные (ЛП)

Я не мог найти ее.

Нигде.

Везде, где я смотрел, было пусто. Каждая комната. Каждый уголок.

Я испортил все, что было между нами, но я не ожидал, что она оставит меня.

«Ты, мать твою, изнасиловал ее, идиот!»

Я сделал с ней то, что клялся, никогда не сделаю снова: забрал чью-то свободу и заставил делать что-то против их желаний. Я был не лучше, чем они.

Она ушла.

Ушла!

Клуб открывался в девять вечера, и я ждал Оскара наверху лестницы, дрожа от беспомощности и ярости. В мгновение, когда он появился, я зарычал:

— Ты позволил ей, мать твою, уйти?

Оскар взобрался на последнюю ступеньку с жесткостью, готовый к драке. Его плечи были напряжены, лицо помрачнело.

Я сжал и разжал свои кулаки. Как она посмела исчезнуть! Я не мог позволить ей закончить так. Я должен был заставить ее простить меня. Я должен извиниться. Мне нужен был чертов второй шанс.

Он гневно на меня посмотрел, его глаза впились в мои.

— Что, черт побери, я должен был делать? Она свободная женщина, не пленница! Она попросила уйти на несколько часов, и я согласился. — Он подошел ближе, закипев от ярости: — Какого черта ты сделал с ней прошлой ночью, Фокс? Она ушла отсюда, как будто была использована как проститутка. — Его взгляд выстрелил в меня пулями ярости. — Я надеюсь, что твои деньги стоили того, потому что я сомневаюсь, что она вернется.

Это был тот же мудак, что высмеивал Зел прошлой ночью. Тот же мужчина, что смотрел на Зел так, будто она была дьяволом в женском обличии, чтобы украсть мою душу.

— Это не твое гребаное дело. Она моя. У нас сделка!

— Сделка? Что? В ней тебе позволено уничтожить бедную девушку? Не смеши меня.

Мой гнев превратился в раскаленную злость. Оскар не мог мне указывать. Чертов лицемер. У него было больше женщин, чем я встречал. Он использовал их и отбрасывал в сторону, не думая об их чувствах.

— По крайней мере, я обидел только одну, — я сощурил глаза, бросая ему вызов.

Оскар открыл рот.

— Пошел ты. Я трахаю женщин, которые хотят, чтобы я их трахал. Я не похищаю их и не насилую. Ради Бога, к нам сюда придет полиция, если она решит выдвинуть обвинения.

Мысль о том, чтобы до меня дотрагивались какие-то люди, чтобы быть в наручниках и запертым в клетке, еще больше расшатала мой и так тронувшийся рассудок. Я покончил с тем, чтобы жить в клетках и принадлежать другим. Я покончил с этим.

Я не мог говорить. Злость перекрыла мое горло, когда я стоял опасно близко к краю, где я всегда был, в одном шаге от резкого падения.

— Я трахнул ее. И что?

Оскар двинулся вперед.

— Пожалуйста, скажи мне, что она хотела этого. Мы можем быть партнерами по бизнесу, и я не знаю, каким дерьмом ты занимался в прошлом, но если ты изнасиловал ее, я собственноручно убью тебя.

Глубоко во мне сработал переключатель, с которым я всегда боролся, чтобы держаться на расстоянии. Сострадание, которое я в себе так долго развивал, исчезло в облаке дыма. Каждый урок, который я когда-либо выучил, вся боль, что я выстрадал, вся кровь, что я пролил — все это затопило меня в облаке грязи.