Разлучи нас, смерть! (СИ)

Только Астон знал о нём самую неприглядную, сокровенную правду, и только он знал правду об Астоне.

Он начал снимать с Дэниела одежду, почти зеркально повторяя то, что тот только что делал для него, целуя, лаская и гладя. Но он не смог, как Астон, выдержать до конца в том же медленном, томительном темпе: его хватило только на рубашку, а брюки он уже стягивал торопливо, лихорадочно, подстёгиваемый желанием и страхом, что это желание может исчезнуть.

Дэниел лёг на спину, и Джейсон сел на него сверху. Пару секунд он смотрел на Астона, потом провёл пальцами по линии скулы и грустно улыбнулся, словно благодаря за то, что тот не подталкивает его и не вынуждает. Потом он склонился к нему и начал целовать в щёки и в губы, а руки его путались в волосах Дэниела, возбуждённо, нервно теребя их.

Он спустился ниже, приникая губами к плечам, потом к груди, а потом вдруг замер, положив голову на живот Дэниела и часто дыша:

— Я скучал по тебе… Возьми меня.

Астон улыбнулся понимающе и уверенно, и в его глазах, в полутьме совершенно чёрных, промелькнул хищный отблеск, голодный, яростный и властный. Дэниел перевернулся на постели и подмял Джейсона под себя. От этого резкого движения и навалившегося на него веса Джейсон, и без того сильно возбуждённый, почувствовал, что у него между ног всё напрягается, стягивается, сжимается до онемения и дрожи в мышцах. Он застонал сквозь зубы и чуть толкнулся вперёд — так его член тёрся о ногу Дэниела, и это давало хотя бы частичное избавление от зудящего, сводящего с ума желания. Он еле сдерживал себя, чтобы не начать инстинктивно раскачиваться под Дэниелом: внизу живота, в ногах, в спине ровно бились волны густого, тягучего, как смола, жара, каждая из которых стремилась выгнуть его, выкрутить, вывернуть.

Дэниел сжимал его в объятиях, целовал и шептал на ухо о том, как он любит его, как хочет… Он сместился чуть в сторону, и его рука легла на член Джейсона, погладив сначала, а потом плотно обхватив. Большой палец надавил на головку, и Джейсон впился зубами в губы Дэниела. Он едва мог говорить, так перехватывало у него дыхание от каждого прикосновения.

— Не надо… Ты сейчас… ты… Я кончу…

— Ты всё равно кончишь, — сказал Дэниел, но всё же убрал руку. Он знал, чего Джейсон хочет на самом деле: не разрядки, а обладания.

Астон прошептал между двумя поцелуями:

— Нам кое-что нужно.

Джейсон чуть нахмурился, с неохотой выплывая на поверхность того бездонного горячего омута, который его почти полностью поглотил:

— У меня нет. Я не планировал ничего такого…

Астон приподнялся на локтях и с неожиданной серьёзностью сказал:

— Если тебя волнует безопасность, то я слежу за своим здоровьем, ты знаешь.

Джейсон кивнул, показывая, что у него тоже всё в порядке.

— Отпусти меня, — попросил он. — Я быстро.

Он ушёл в ванную, порылся в корзинке со всякой мелочёвкой, стоявшей на открытой этажерке, нашёл какой-то крем и замер. Плитка на полу холодила ноги, и Джейсон перебрался к умывальнику на толстый, мягкий коврик. Он посмотрел на себя в зеркало: блестящие каким-то лихорадочным, нездоровым блеском глаза, раскрасневшиеся губы и отчаянная и испуганная улыбка на них.