Разлучи нас, смерть! (СИ)

Обычно после таких снов он уже не мог уснуть, но сейчас чувствовал, как медленно скатывается в дремоту.

Утром Джейсон попросил принести завтрак в комнату. Он опасался, что Дэниела это может задеть, но, как оказалось, переживал он зря: тот тоже позавтракал у себя и не выходил из комнаты чуть ли не до обеда.

Пообедали и поужинали они всё же вместе. Ужин подали на полтора часа раньше обычного, чтобы Джейсону не пришлось вылетать в Штаты поздно ночью. Астон вышел проводить его на крыльцо — без верхней одежды, только в тонком свитере, несмотря на январский холод и ветер.

— Спасибо, что приехал, — сказал он на прощание.

— Не стоит благодарности, это мелочь. Жаль, что я не могу сделать ничего больше.

Дэниел внимательно посмотрел на него и произнёс:

— Я так много мог потерять, но теряю всегда самое дорогое. Брата, сына, тебя…

Джейсон грустно улыбнулся и опустил глаза. Он нерешительным и торопливым движением коснулся ладони Дэниела и на секунду сжал его пальцы.

Потом он развернулся и в сопровождении охраны спустился со ступеней вниз к ждавшей его машине.

Дэниел остался стоять перед дверями и наблюдал за тем, как ловко и слаженно взаимодействовали Джейсон и охрана. За несколько лет он научился двигаться, садиться в машину, проходить в дверь и делать всё прочее так, чтобы они с телохранителями не мешали друг другу: Джейсон не мешал им выполнять их работу, они не мешали ему жить. Этот не такой уж простой навык — ходить в сопровождении телохранителей и соблюдать кучу мелких правил безопасности с естественным видом, а не с таким, будто ты прячешься от маньяка-убийцы или же, наоборот, самоуверенно шествуешь впереди банды громил — то ли вовсе не пропадал у Джейсона, то ли легко вернулся.

Автомобиль отъехал от крыльца и свернул к аллее.

Астон подумал, что если бы он не любил Джейсона уже несколько лет, то, наверное, влюбился бы в него сейчас. Он бы не смог устоять перед этим: перед холодной, чуть высокомерной сдержанностью, отточенностью каждого движения, перед спокойной, умиротворяющей красотой его лица, перед гордостью и умом, и перед трогательной неуклюжестью в выражении эмоций.

Он смотрел, как неспешно удаляется от дома автомобиль, и вспоминал тот день, когда Джейсон, найдя ту злосчастную фотографию, уезжал вот так же, по этой же аллее. Тогда он смотрел на его машину из окна и понимал, что ничего уже не вернуть. Теперь, через три с лишним года, он думал о том, что у него всё же есть шанс.

Этот шанс был подобен краткому просвету между туч, и просвет мог закрыться в любую секунду. Джейсон готов подпустить его ближе, он ослабил оборону, но если упустить момент, он замкнётся опять…

Все эти долгие, сумрачные недели после смерти Криса Дэниел заставлял себя работать и встречаться с людьми, но ничто по-настоящему не вызывало в нём интереса: он двигался по инерции, словно плыл в густом тумане, зная, что вокруг только пустота и холодные мёртвые волны, и нет ни берега, ни спасения. Он заставлял себя идти дальше только потому, что у него оставались ещё София и Тео, и потому, что он принял на себя ответственность за семейное дело, за наследство, оставленное отцом и дедом, и не имел права бросить всё сейчас, когда бизнес не на кого было оставить. Но он не видел в этом больше ни смысла, ни удовлетворения…