Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Знаешь, или она была шизофреничкой, или мне рассказывали о двух совершенно разных людях, — недовольно заявила Мартуся и села за стол, где к тому времени красовались ещё и бутылки с пивом. — Есть один такой Филипп…

— Филипп — к меду прилип, как в сказке?

— Да нет, прилип он к телекомпании «Польсат». Он оператор, мы вместе когда-то снимали репортажи. Он мне даже правился…

— Но недолго, потому что у него нет бороды! — догадалась я.

— Нет… Да отцепись ты! Я не вешаюсь на шею всем бородатым!

— Только некоторым…

— Ну, некоторым — ещё куда ни шло. Так мы обо мне беседовать будем или о трупе?!

— О трупе. И что этот твой Филипп — бритый? О, отличное получается прозвище для короля: Филипп Третий Бритый! Такого ещё не было.

— Он не король, а оператор, отстань. Так вот, он рассказал, что однажды снимал большое интервью с Барбарой Борковской. В эфир, правда, пошёл малюсенький кусочек. Филипп отлично эту Борковскую запомнил, потому что у неё были очень красивые волосы, чистая медь, он всегда западает на волосы…

— Как ты на бороды?

— Ну, можно сказать и так… Во-вторых, по словам Филиппа, она говорила очень разумные вещи. Остроумно и толково, да ещё очень смело.

Поэтому самое интересное из её интервью, конечно же, вырезали. Тему она знала превосходно.

Потом только Филипп узнал, что раньше она когда-то была прокурором. Её высказывания всем понравились, и он сразу понял, что вырежут…

— Нормальное дело. Потому-то я так и не. люблю всякие интервью.

— Но я-то тебя снимала живьём! То есть полностью. Это потом выяснилось, что мы с камерой влезли как раз туда, где президент выступал перед народом… А тебе мало?

— Нет-нет, благодарю вас, вполне достаточно. Бунтовать против правительства на краковском рынке.., прямо как Костюшко! <Тадеуш Костюшко (1847 — 1817) — польский генерал, участвовал в польском освободительном движении. В 1794 г. отбил Варшаву у российско-прусского войска.>.

— А он бунтовал против правительства? — удивилась Мартуся.

— Да нет, с саблей в руке клялся в верности народу. Хотя русский царь наверняка счёл бы это бунтом.

— Да брось ты эту историю, я её все равно не знаю! Зато гражданка Борковская… Погоди-ка, кто мне про неё ещё рассказывал? А, вспомнила, сценаристка. Ох и поливала она её! Муж у сценаристки на канале ТВН работает, и, представляешь, Борковская договорилась выступить в прямом эфире на очень актуальную тему, а сама не явилась и даже не позвонила. Пришлось ему затыкать дырки в эфире какой-то мутотенью.

И кто же у нас эта Борковская в конце концов получается? Ответственный человек или глупая дуля?

— Дуля… — задумалась я. — Или дуль?

Дули на крыше, дули на грунтовке, на масляной краске… Про них почему-то всегда говорится во множественном числе… А если один такой дуль посерёдке? Или дуля? Слушай, а я на самом деле не знаю, какого рода эти дули.

Мартуся молча смотрела на меня с каким-то странным выражением лица.