Клятвы и слёзы [ЛП]

Прежде чем выйти из машины, он сказал:

— Будь более терпелива с Лиамом. Это период адаптации не только для тебя, но и для него тоже. На него свалился украденный Силлин, а ещё ему надо учиться быть Альфой. Он испытывает сильный стресс.

Я ощетинилась. Я не могла поверить, что он призывал меня к терпению.

Я уже собиралась захлопнуть дверь, когда он добавил:

— И, Несс, будь осторожна. Не натравливай Лиама на Августа. Парни, особенно волки, склонны охранять свою территорию, и они очень ревнивы. Да что уж там, я видел такое и раньше, и хотя та пара не осталась в итоге вместе, в стае произошёл серьёзный раскол.

Ого. А вот и ещё одна резкая смена темы. Я воспользовалась возможностью, чтобы спросить:

— Кто они были?

— Это не имеет значения. Их уже нет в живых.

— Обоих?

И вот тут я уже была уверена, что он был частью того несчастного любовного треугольника.

Фрэнк устремил взгляд на мрачный лес, раскинувшийся за его домом.

— Мне надо ехать в гостиницу. Джеб ждёт.

Как только он произнёс эти слова, в ночи раздался голос, который я так хорошо знала.

— Querida?

Эвелин стояла у входной двери, освещённая мягким светом, льющимся из гостиной Фрэнка. Её бархатный халат был туго повязан на её талии, а чёрные волосы развевались вокруг бледного лица.

Я захлопнула дверцу машины и шагнула в её распростёртые объятия.

Когда Фрэнк уехал, она сказала, приподняв одну бровь:

— Куда он направился в такой час?

Я вздохнула.

— Я даже не знаю, с чего начать.

Она затащила меня в дом, усадила за деревянную кухонную столешницу и начала разогревать воду в кастрюльке на плите, но потом, должно быть, решила не заваривать чай, потому что вылила всё содержимое, достала пакет молока из холодильника и налила немного в кастрюлю. Пока молоко разогревалось, она обхватила мои липкие руки своими руками.

— Расскажи мне всё.

Я так и сделала. Ну, почти. Я не стала рассказывать ей о моём столкновении с членами стаи «У Трэйси». Это просто заставило бы её возненавидеть стаю. Когда я закончила рассказ, молоко начало переливаться через края кастрюли и, попав на огонь, зашипело. Она бросилась к плите, выключила газ и застыла у плиты, сжав губы. Через некоторое время она достала деревянную ложку из терракотового кувшина и сняла пенку с подогретого молока, после чего разлила его по двум кружкам.

Поставив их на стол, она снова села рядом со мной. Я обхватила тёплую керамическую кружку и поднесла её ко рту. Молоко обожгло мои губы и язык. Я поставила кружку обратно, и немного молока выплеснулось через край. Вместо того чтобы вытереть его, я начала водить кончиком пальца по пролитой жидкости, рисуя круги на деревянной поверхности.