Вопросы и ответы (СИ)
- Автор: love and good
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Вопросы и ответы (СИ)». Краткое содержание книги:
Сердце Аэлухеля принадлежало двоим. С появлением Эрувэ оно стало принадлежать двоим. И после смерти Ридраила, и после женитьбы на королеве, оно всё равно принадлежало двоим. Ридраил был его частью, неотъемлемой, важной частью — другом, отцом, наставником, братом, любовником, возлюбленным. Едва ли появление Эрувэ могло что-то в этом изменить.
Он любит их обоих — всегда любил их обоих, когда осознал чувства к каждому из них. Никогда не задавался вопросом, кто из них дороже и ближе. Никогда не выбирал. Ведь как нельзя выбрать между солнцем и луной, одинаково важными светилами в небе, так и нельзя выбрать между двумя частями сердца, составляющими единое целое. Аэлухель и не выбирает. Он и не хочет этого делать.
========== Вопрос 12 ==========
Комментарий к Вопрос 12
«Самая ужасная ситуация в жизни персонажа»
«Помнишь ли то самое нападение, после которого ты оказался в плену, а после - на рынке рабов?»
— Аэлухель? — негромкий женский голос ласково коснулся его слуха вместе с тёплыми подушечками пальцев, что дотронулись до обнажённого плеча. Аэлухель с усилием вытолкнул из груди застрявший в ней воздух и болезненно прикрыл глаза, потерев их кончиками пальцев.
— Прости, — виновато отозвался он, накрыв тонкую ладонь на своём плече, и заглянул в голубые глаза, с тревогой глядящие на него. — Я снова разбудил тебя?
Эрувэ отрицательно качнула головой, но Аэлухель знал, что она врёт. Поморщился недовольно — что-то в последнее время кошмары зачастили к нему опять, словно он вновь был напуганным мальчишкой, живущим в самом сердце ада. Спокойная жизнь определённо странным образом влияет на него.
— Ты говорил с кем-нибудь об этом? — Эрувэ подвинулась совсем близко, и Аэлухель почувствовал рукой её бок. — Ты рассказывал кому-нибудь, что ты пережил и что чувствовал?
— Иногда Ридраил спрашивал меня, — он выдохнул смиренно, вновь прикрыв глаза. Юлить и убегать не было смысла и желания, по крайней мере, не от Эрувэ и не сейчас. — Но мы мало говорили об этом. В основном его интересовало, что со мной было у Силсана… Он хотел помочь мне избавиться от пережитков травмирующего опыта… Не только чтобы раскрепостить в постели, — на всякий случай скосил глаза на внимательно слушающую его женщину, сам не зная, почему чувствуя необходимость оправдаться самому и оправдать барона.
Эрувэ понимающе кивнула, и Аэлухель почувствовал, как она крепче в жесте поддержки сжала его плечо. Задумалась на несколько мгновений, а после спросила:
— Ты помнишь то нападение, после которого оказался в плену, а затем на рынке? — и тише добавила, осторожно попросив: — Расскажи мне, если ты можешь это сделать.
Аэлухель озадаченно вскинул брови: он не ожидал именно такого вопроса. Теперь сам задумался, заглядывая в глубины своей памяти, и трогательно нахмурился, мучительно пытаясь вспомнить то, что он и так никогда не забывал. То, что тенью преследовало его уже далеко не одно столетие.
— Я помню тот день, — медленно начал он, чувствуя, как образы мучительно накатывают, словно волна прибоя. — Почти не помню лиц и голосов, не помню имён, но помню хаос и ужас, которые в одночасье сменили расслабленную радость и безмятежность обычного дня простого приморского поселения. Тогда на небе не было ни облачка, и солнце в зените бросало яркие лучи на берег. Искрилось на воде, переливаясь драгоценными самоцветами — когда я был ребёнком, мне нравилось подолгу наблюдать за солнечными бликами, воображая, что так блестят груды богатств и золота.
Он замолчал, с удивлением отмечая, что каждое новое слово даётся ему со всё большим трудом — даже об издевательствах Силсана в своё время ему было не так тяжело говорить. Или, возможно, всё дело было в собеседнике? Ведь перед Ридраилом он и так был рабом, бесправной вещью — он видел его в наихудшем и унизительном положении. Но Эрувэ всегда знала его как сильную и умелую личность, и открывать перед ней слабость было… стыдно?
Словно чувствуя его замешательство и трудность, она успокаивающе погладила его по плечам. Заглянула с тревогой в лицо и шепнула что-то вроде «если не хочешь, можешь не продолжать». Но Аэлухель качнул головой, и вздохнув, продолжил:
— Я не помню тот миг, когда пираты наводнили улицы. Я даже не могу с уверенностью сказать, пришли ли они с моря, или с суши, или и оттуда, и оттуда. Я помню только крики, ругань, лязг металла… огонь. Мне было тринадцать, я был ещё ребёнком, и я помню, что я был ослеплён и оглушён ужасом, совсем не зная, что делать. Мне кажется, я слышал голос матери, она пыталась добежать до меня. Она кричала мне прятаться, пыталась отбиваться, но её пронзили насквозь, ударили в спину, прямо у меня перед глазами, и я как будто врос в землю там, где и стоял.
Воспоминания уносили его всё дальше вглубь памяти, и Аэлухель словно вновь оказался в самом сердце своего страшнейшего кошмара. Он снова слышал запах крови и гари, слышал какофонию звуков — крики, треск горящего дерева, хаотичный топот ног, звон металла; снова видел оранжево-красное зарево, чёрные тени и мечущихся эльфов, тщетно пытающихся уйти от неминуемой гибели. Часть из них, кто пытался хоть как-то сопротивляться, зарубали на месте; часть пираты хватали под мышки, словно мешки, и тащили к себе, не обращая внимания ни на крики, ни на мольбы, ни на слёзы, ни на тщетные попытки вырваться. Воспоминания были такими яркими, как наяву, как будто он вернулся на несколько веков назад.
— Я не знаю, что случилось с отцом, — голос Аэлухеля осип и звучал почти не слышно. — Надеюсь, он получил быструю смерть. Я поздно пришёл в себя и попытался скрыться — меня поймали без особого труда. Их добычей тогда в основном и были дети — взрослые почти все полегли. Они оставили их трупы и горящие дома, а нас увезли туда, откуда не бывает возвращения. И нас ждала судьба, что была хуже смерти. Мне было тринадцать, и тогда я впервые пожалел о том, что всё ещё жив. Я был совсем ребёнком, и я был в ужасе.
Погружение в пучины собственной памяти мучительно, и Аэлухель не замечает, как впивается в собственные волосы, а в его глазах отражается тот самый ужас. Холодный пот стекает по спине, а с ресниц срываются слёзы — отнюдь не позорное напоминание о том, что он всё ещё жив и способен испытывать боль.
В себя его приводит искреннее заботливое тёплое объятие. Он смаргивает наваждение, с трогательной растерянностью глядя куда-то вперёд. Эрувэ обнимает его, гладит по спине и волосам, и Аэлухель судорожно выталкивает застрявший в груди воздух. Неуверенно, будто впервые, отвечает на объятие, и прячет на женском плече мокрое лицо.
— Спасибо, — она не утешает словами, но мягко перебирает волосы. Объятиями и присутствием даёт понять, что он не один. Благодарит за доверие и разделяет кошмар подсознания и яви, и Аэлухель крепче смыкает объятие.
Боль постепенно проходит, как и приходит успокаивающее осознание: всё это осталось в далёком прошлом и едва ли повторится опять.
========== Вопрос 13 ==========
Комментарий к Вопрос 13
«Как консервативная знать отнеслась к тому, что их по факту возглавил иностранец, бывший пират, да ещё и в придачу этнический лесной эльф? Не пытались ли замутить против тебя заговор какой?»
— Вы шутите? — взгляд Эрувэ нервно метнулся от одного непроницаемого лица к другому. — Народ не признает! Начнутся волнения! Лучше выберите кого-то другого! — она также нервно посмеялась, неуютно поведя плечами, и её взгляд стал напуганным и умоляющим.
— Боюсь, миледи, для того чтобы избежать смуты и кровопролития мы должны сделать это, — советник Халлон покачал головой. Недовольно нахмурился и перевёл взгляд на невозмутимого Аэлухеля, стоявшего за спиной Эрувэ. — Пусть король Эйладар женился на вас тайно и о том никто не знал, вы не перестаёте быть королевой. Король умер бездетным, иных родственников у него нет. Кризис престолонаследия и пустующий трон начнут анархию и станут поводом для наших внешних врагов. Единственный способ сохранить хотя бы относительную стабильность — признать вас… моя королева.