Вопросы и ответы (СИ)
- Автор: love and good
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Вопросы и ответы (СИ)». Краткое содержание книги:
— И правильно, — Силсан отпил глоток. — Сумеречным клинкам теперь нечего опасаться.
— Да ну? — новоявленный глава изогнул бровь и насмешливо спросил: — Самый маленький и самый мятежный клан считает меня достойным вождём?
— Ядовитый туман не преклоняется ни перед кем, — отрезал Силсан и более миролюбиво добавил: — Однако, думаю, мои люди могли бы сотрудничать с тобой, господин.
— Даже так? — эльф прищурил синие глаза, пристально глядя на собеседника.
— Позволь мне преподнести один скромный подарок… в качестве свидетельства моей лояльности к тебе, — саламандр почтительно склонил голову, а после обернулся через плечо, щёлкая пальцами.
Через пару мгновений рядом с ним оказался паренёк. Он был явно ухожен и хорошо одет, однако на его шее красовался чёрный кожаный ошейник, от которого вёл тонкий ремешок к запястьям, скованным точно такими же кожаными наручниками. Силсан грубо схватил паренька за ремешок, дёргая на себя и заставляя того подойти ближе. Мальчишка зажмурил глаза, делая пару коротких шагов вперёд, и Ридраил смог его рассмотреть получше.
Юный раб по сути был ещё совсем ребёнком: лесной эльфёнок (это выдавала более смуглая, чем у горцев, кожа и более длинные уши) только-только перешёл порог между детством и юностью. Он был для своего возраста достаточно высок и хорошо сложен, однако ужасно худ — под полупрозрачной шёлковой туникой просматривались рёбра, а руки и ноги были настолько тонкими, что казалось, их можно сломать как спички. Впрочем, несмотря на это, мальчишка был красив — утончённые черты лица, плавные скулы, мягкая кожа, длинные вьющиеся рыжие волосы, красиво обрамляющие лицо, и большие серые глаза, которые, тем не менее, были совершенно пустыми. Без всякой искры. Абсолютно безжизненные. И Ридраил, глядя на раба и слыша, как Силсан, ухмыляясь и развязно шлёпая мальчика по заднице, говорит, что «он идеальный слуга: тихий, кроткий и трахается хорошо», думает над тем, что перед ним стоит обычная кукла. «Ну точно, кукла», — губы Ридраила кривятся в презрительной усмешке, на языке вертится вопрос из серии «игрушка надоела, решил выкинуть её кому-то другому?», но вместо этого вождь лишь сдержанно благодарит новоявленного союзника, принимая его подарок.
Одной куклой больше, одной меньше… Такой господин, как Ридраил, в любом случае найдёт ей применение — он кивает ближайшей рабыне, которая, кланяясь, тут же уводит новое приобретение в свою часть дома.
Раб послушно идёт за ведущей его девушкой. Бывший хозяин только что подарил его, как какую-то вещь. Впрочем, он и был этой самой «вещью», стал ею в тот самый момент, когда его впервые продали на аукционе за баснословные деньги. Его, взятого в плен мальчика из приморской эльфийской деревни на границе с Империей гномов. И с тех самых пор у него нет ни прошлого, ни будущего, ни имени, ни элементарных прав. Даже говорить он теперь может только тогда, когда ему прикажет хозяин. Как собака. И с этим стоит смириться, потому что любое неповиновение жестоко карается — хозяин питает особую любовь к наказаниям и умеет наказывать действенно, так, что всякое желание противостоять ему выжигается с корнем. Поэтому теперь он просто безымянный раб, один из многих таких же безымянных и безликих игрушек, которыми потешается господин.
Какая в таком случае разница, какому садисту служить?
У Судьбы, однако, занятное чувство юмора. Она потешается над страданиями ребёнка, но в конце концов вознаграждает его за них. И Ридраил удивляет мальчишку с первых мгновений его пребывания в его доме. Хотя бы уже тем, что его отводят не в гарем, а к домашним рабам.
— Хозяина называют чудаком, — однажды признаётся Шаэвар, и юнец слушает её внимательно, не перебивая. — Потому что он хоть немного ценит нас и признаёт, что мы такие же живые существа, как наши господы.
Её слова вынуждают мальчишку нахмуриться — что-то в них есть, он ведь и сам заметил. Практически у всех рабов хозяина были имена, никто из них не казался измождённым и уставшим. Даже старые рабы, такие как Шаэвар, всё равно выглядели здоровыми и полными сил и продолжали служить хозяину. У Силсана они давно были бы затравлены, словно звери на арене, или убиты как-нибудь ещё потехи ради.
У Силсана в принципе все рабы были скорбными бледными тенями. Молчаливые, с потухшим взором — вещи, потерявшие искру и блеск. Рыжий эльфийский мальчик был таким же, и наверно, именно поэтому хозяин так быстро пресытился им. Он надоел ему, как игрушка надоедает капризному ребёнку, и больша́я удача, что он просто выбросил её, а не решил сломать.
Это была норма пиратского общества. Их набеги часто бывали удачными и богатыми добычей. Приток рабов был воистину впечатляющим, и именно поэтому их было совершенно не жалко. С ними можно было делать всё, что угодно, и никого не волновало, что игрушки могут быстро износиться и сломаться. Было откуда брать им замену, поэтому незачем было о них беспокоиться.
Ридраил же был другим. Таких, как он, среди пиратов были единицы. Если хочешь, чтобы вещь прослужила тебе как можно дольше и принесла как можно больше пользы — позаботься о ней. С живыми вещами это правило работало аналогичным образом, а Ридраил был хорошим хозяином.
Он был умён, спокоен и терпелив — именно потому он смог возвыситься. Он заботился о вещах, которыми владел, потому что знал, что они — подручное средство, помогающее достичь поставленных целей. Надёжные, проверенные инструменты, которыми мастер творит свой шедевр — работа и обязанности рабов были незаметными, но оттого не менее важными. Базовые шестерёнки в сложном механизме — они должны исправно функционировать, чтобы механизм работал идеально.
Другие пираты смотрят на Ридраила с насмешкой. Зовут его чудаком, не понимая или не желая понимать причины его действий. Но его это и не волнует: он прагматичен, практичен и бесконечно терпелив. И пиратское общество ещё по достоинству оценит его тактику.
========== Вопрос 11 ==========
Комментарий к Вопрос 11
«Разрывался ли ты между чувствами к Эрувэ и Ридраилу? Или за годы службы “на два фронта” чувства к барону поутихли?»
Любовь — это слабость. Так же, как слабость привязанность, дружба, верность. Всё самое лучшее и светлое, что хочется разделить не только с самим собой — так считают пираты, и по такому кодексу они живут. Не верь никому, кроме себя. Не люби никого, кроме себя. Не заботься ни о ком, кроме себя. И тогда, возможно, у тебя будет больше шансов выжить.
Пиратское общество — огромное змеиное кодло. Шипящие змеи, которые жалят, кусают и убивают собственным ядом себя же. Жалкое зрелище, на самом-то деле. Аэлухель, гармоничная часть его, так никогда и не смог полностью слиться с ним. Наверно это было потому, что он с самого начала был неправильным.
Его жизнь принадлежала Ридраилу — фигурально и буквально. Пока он был рабом, вещью, хозяин мог сделать с ним всё, что угодно. Но он выбрал обучать юношу, вести себя с ним как с равным, в конце концов дать ему имя, и Аэлухель на это ответил не просто благодарностью и гробовой верностью.
Ридраил был для него всем. Другом, любовником, отцом, братом, наставником, возлюбленным. Сердце и жизнь Аэлухеля принадлежали ему даже тогда, когда раб обрёл свободу и влияние. Он был волен делать что угодно и идти куда угодно, но он добровольно остался рядом с Ридраилом, словно верный пёс.
Аэлухель любил его, и в конце концов Ридраил ответил ему тем же.
На барона всегда смотрели как на чудака, но у него была железная воля, невероятная удача и его попросту боялись, а потому не было смельчаков, которые рисковали бы высказать всё Ридраилу в лицо. Но Аэлухель был шпионом, он знал обо всех слухах и сплетнях, которые ходили за спиной барона, как и знал, что его в них тоже активно обсуждали.
Один партнёр на многие годы — неслыханно. Любовь — неслыханно. Ещё и к кому? Ко вчерашнему рабу! Но Ридраил никогда не обращал внимания на эти слухи — в его сердце у Аэлухеля всегда было особенное место.
Он берёг эти чувства и эти отношения. Даже когда в его жизнь внезапно ворвалась Эрувэ, Аэлухель не сомневался. Любить одного партнёра, по меркам пиратов, было так глупо и скучно, и теперь Аэлухель сам понял, что скрывается за этим убеждением. Утверждение ветреных романтиков или консерваторов, что настоящую любовь можно подарить кому-то одному. Глупость несусветная.