Принцесса и её зверь (СИ)

Разве что чудился мне его шёпот, и тихий стон, когда наше счастье только начиналось. Перед сном я всегда думала о близости, вспоминала, каково это — чувствовать Вэйла. Я видела, что и он помнит, но пока что мечтать о физической любви было нельзя. Вэйл слишком многое пережил, он ведь был не каменный, и наверняка скрывал от меня не только боль тела, но и душевные метания.

Однако мне всё равно было рядом с ним мирно. Лес, приютивший нас, был стар и мудр, и хранил особое волшебство, которые сияло не так ярко, как привычное нам, но вот согревало почему-то лучше. Даже несмотря на то, что дожди здесь были частыми, и в целом лето оказалось прохладнее привычного.

— Зато когда выходит солнце — весь лес словно драгоценной вуалью окутан, — сказала я. — Особенно мне паутины нравятся.

— А пауки? — улыбнулся Вэйл, вспомнив, как я ойкнула, когда по потолку побежал наш восьминогий сосед по домику.

— Если они не кусаются — тогда да. Но больше я люблю бабочек и шмелей. У нас возле дома они часто летали, и садились на ладонь, если насыпать пыльцу.

Вэйл взял меня за руку и поцеловал мои пальцы.

— Ты и без пыльцы сладкая.

Это был десятый день нашей жизни в лесу, и мы привыкли к простой пище, незатейливому труду и внимательному друг к другу отношению. Но я никак не ожидала, что взгляд Вэйла поменяется так внезапно, став из сдержанного, задумчивого, хитроватым и жарким. Волна пламени прошла по моему телу, когда губы его скользнули к локтю, а потом, неожиданно и приятно, тронули мою шею. Я и пикнуть не успела, как Вэйл притянул меня к себе, жадно целуя…

Разум отчаянно воспротивился:

— Но, Вэйл, ещё же не все раны зажили…

— Я здоров, Тэа. — Он проникновенно заглянул мне в глаза. — Можешь пощупать меня и убедиться в этом.

Я прикусила губы, коснувшись его бедра.

— Значит, и здесь не болит?

— Нет.

— А тут? — и ладонью скользнула выше.

— Нисколько.

— И выше тоже всё нормально?

— Более чем.

Он поймал меня за затылок и снова поцеловал, а я наконец-то коснулась выпуклости на его штанах. Когда Вэйл смотрел мне в глаза, делать подобное было непросто. Было столько нетерпеливого обожания в его взгляде, что я терялась, и краснела, но первая стянула с мужчины ту самую серую рубашку, которую он все эти дни носил. Ладони мужчины уже лежали на моих бёдрах, под платьем, подол которого он задирал всё выше.

— За нами подглядывают, — прошептала я.

— Кто же?

— Господин паук.

Вэйл хмыкнул.

— И всеми четырьмя глазами, к тому же. Мохнатый развратник!

Я рассмеялась, и Вэйл тотчас повалил меня на постель.

— Люблю твой смех. Ты всегда такая строгая, сосредоточенная, губы сомкнуты… А когда смеёшься, у тебя веснушки становятся ярче.

Я облизнулась.

— А мне нравится, когда ты сводишь брови. Это как обещание чего-то большего.

Вэйл многозначительно усмехнулся.

— Ты бы хотела сойти с ума прямо сейчас, девочка?

— Вместе с тобой?

— Конечно.

Я кивнула, лихорадочно соображая, что он хочет сделать, но Вэйл уже занялся моим платьем. Теперь он покрывал поцелуями моё тело, а я гладила его, ощупывая и убеждаясь, что муж и правда цел. Были, конечно, не до конца зажившие раны, но он на них внимания не обращал, и я вскоре забыла.

В том, чтобы лежать обнажёнными, крепко друг к другу прижимаясь, была своя пробирающая магия. Меня сводило с ума уже само чувство мужской силы, его пламя, его настойчивость. Мне нравилось следовать за его прикосновениями, отвечая на глубокие поцелуи, сталкиваясь языками, и задыхаясь от возрастающего желания. И когда я уже готова была попросить его о главном, Вэйл вдруг резко отпрянул, опускаясь вниз и целуя мой живот.

— Щекотно! — ахнула я.

— Это ненадолго.

Я вдруг поняла, что он хочет делать. Слышала об этом однажды, но считала выдумкой пылких мечтательниц. Да и действо это казалось постыдным даже для мужа и жены… Но каким же приятным и будоражащим оно оказалось! Я тихо пробормотала имя мужа и закрыла глаза, чувствуя, как полыхают щёки. Его дыхание, и эти влажные прикосновения к самым моим чувствительным местам, и то, как он поглаживал кончиками пальцев мою грудь — действительно сводили с ума. Я всё шире разводила ноги, пока не коснулась коленями простыней, и движения его языка стали глубже и сильней.

Вот теперь лежать молча не получалось. Круг за кругом Вэйл создавал для меня столь сладостное удовольствие, что я уже и стонов своих не стеснялась. Правда, получались они тихими, как выдохи, а вот накапливающаяся внизу живота дрожь была громкой. Она заполняла моё сознание, изгоняя все лишние мысли, пока не осталось только обжигающее сияние, перешедшее в столь мощную и длинную дрожь, что сам собой вырвался из груди вскрик.

Вот тогда Вэйл и лёг сверху, прижимая меня к постели всем своим весом. Одним движением он оказался внутри, но я, поглощённая наслаждением, ощутила проникновение издалека. Мне было так хорошо, что в уголках глаз скапливались слёзы.

— Да, — выговорила я мужу в ухо, и Вэйл поцеловал меня.

Двигался он гибко и быстро, спеша выплеснуть всю накопившуюся страсть, а я с силой сжимала его голову, выпрашивая всё новые поцелуи. И казалось в эти мгновения, будто наш мир замкнулся во времени, отдаваясь небесным ливням, а лес вокруг хижины был укутан невидимым волшебством и прекрасно бесконечен…