Искра войны [СИ litres]

– Пошли вон, твари! Вон! – прокричал как можно смелее Вахрой и замахал в воздухе дубиной.

Они стояли рядом друг с другом, Берта и Вахрой, прижавшись к боку накренившейся телеги, и дрожали. Холодный ветер хлестал их по лицам, сорвал шапку с мужицкой головы, чего тот и не заметил.

Крупный, самый высокий и тощий из стаи, волк оскалился и прижал уши к голове. Стрелой он прыгнул на человека. Раздался хруст, и крепкий Вахрой успел скользнуть краем дубины по морде. Волк завизжал и отпрыгнул, кровь залила снег, но в руку мужику вцепился уже второй. Заскреб когтями по многослойному нищему тряпью. Зубы клацнули, пытаясь добраться до шеи. А там подоспел и третий. Другие кидались на ревущих мулов. Вахрой закричал так, как никогда не кричал раньше.

Берта не выдержала. Спрыгнув с другой стороны телеги, она побежала по тропе без оглядки, проваливаясь в снег, дальше. Все дальше и дальше. Прочь по тракту. Впрочем, тропу порядком замело, и где тракт, а где лес – тяжело было понять. Женщина прижимала к себе корзину с орущим младенцем, мороз щипал так и не укрытую грудь, а паршивые сапоги, доставшиеся от матери, глотнули пухлого снега.

Сзади разносились крики, мужа и мулов, вперемешку с волчьим рычанием. Но очень скоро все пропало, и лишь скрип уже замерзших ног в плохонькой обувке оповещал о том, что здесь кто-то есть. Берта не останавливалась. Волки сожрут мужа, двух мулов – ну чем не добыча? Отстанут же, поди.

Она бежала во тьме, отдаляясь от тракта с каждым шагом. Бежала, как ей казалось, долго. Но луна так и висела в небе, показавшись из-за грузных серых облаков лишь на мгновение, а лес все не кончался. «Где Ясеньки? Где большак?» – Берта рыдала, но боялась вернуться. Скрип от каждого шага казался невыносимо громким в ночи, а ребенок продолжал вопить. Среди сосен, в пелене метели, загорались желтые глазки киабу, которые следили за женщиной.

– Тише ты, маленький… Тише, а то услышит кто… – умоляла младенца Берта, но безуспешно. Попробуй объясни молокососу, который еще даже не сидел, что они в лесу.

И их услышали. Вой, снова этот вой. Они выбежали слева. Эти же? Возможно, морды в крови, но их меньше. Другие, вероятно, караулят добычу. Берта зарыдала и побежала дальше, загребая сапогами снег к промерзшим насквозь ногам. Шапка с теплыми наушами, которую муж подарил на праздник Лионоры, осталась где-то позади. Черные, как смоль, вихры безжалостно трепал ветер.

Волк прыгнул справа – добыча казалась легкой. Женщина упала на снег, подмяла под себя корзину и завопила. Непонимающее дитя ей вторило, испугавшись удара. Второй волк прыгнул на спину, вцепился в одежду. Они рвали, кусали и царапали, но Берта продолжала корчиться над корзиной, пряча сокровище под животом, согнувшись пополам и обняв.

В конце концов, в лесу все смолкло и вслушалось. Утробно рычали волки, пытаясь добраться до чего-то пищащего под телом убитой женщины. Но та, словно была еще живая, не отпускала.

А потом они, как один, подняли морды, вслушиваясь в черные дали сосняка. Волки сделали шаг назад, поджали пушистые хвосты и отступили – исчезли в снежной пелене.