Здравствуй, 1984-й

— Можно, — давит лыбу тот, вытаскивая ключи из брюк и отдавая мне.

— Толян, помидорки нет! — возмущён Похаб. — Уху из сазана и без помидорки?

— Ну так сваришь, я знаю ты плохо готовить не умеешь, и это… в палатке Платоныч сейчас поспать лёг, не мешайте ему.

Похаб отмахивается и убегает кошеварить, а мы с подругой идём к машине.

— А Платоныч я так понимаю вам не муж, — спрашиваю на английском, идя сзади и любуясь уже почти моей женщиной.

— Чего это не муж? Мне не муж, а почему не Маринкин? — заинтересовалась она.

— Собственную жену в засос не целуют, — говорю я чужую мудрость.

— А ты умненький, люблю умненьких, — согласно кивает Оксана.

— А ещё молоденьких, нагленьких, выносливых, — продолжаю я.

— Почему выносливых? — удивилась она, подходя к машине.

— Сейчас узнаешь, говорю я и сжимаю ягодицу ладошкой.

Покажет она мне! Фифа столичная! Я ничего не позволил ей показывать, сам всё показал и посмотрел. Единственно, что мучало, это жара, в машине было очень жарко и сексом мы занимались с отрытой дверью. Потом уже в перерывах, я пробил ситуацию до конца. Оказывается, Платоныч был действительно муж её подруги, но не Маринки, а Иринки. Они все работают вместе в столичном вузе на кафедре иностранных языков, сюда попали случайно, по работе. Приехали на авиационный завод в Новочеркасске, переводить инструкции и настраивать оборудование, купленное за валюту. Приехали втроём без жены, это так Платоныч подстроил, ну и, закончив на несколько дней раньше, решили прокатиться по области, у Платоныча в городе брат живёт он и дал жигуль. Она прямо не сказала, но я понял, что она и сама с Платонычем уже всё испробовала. А чо, левак укрепляет брак. Оксанка замужем и у неё есть сын. Ни я, ни она муками совести не мучились, а пошли бухать вниз, ну и ухи поесть. У котелка сидели Марина и Похаб, причем последний уже косил глазом на соседку, видимо, по башке коньяк уже дал ему.

— Что так долго, — тихонько спросила Марина у подруги, не стесняясь меня.

— Ничего не долго, вы вон тоже в палатке уединились, — ответил я за подругу.

— Чё мы там уединились, на пятнадцать минут, а потом рванул рыбачить, только и талдычил — сазан, сазан, — пропал мужик, вздохнула Марина.

Тут вернулся «пропавший» Платоныч с сазаном поменьше, чем первый раза в два, но счастливый до жопы. Кондрат ещё два сазана поймал, кстати, и выглядел счастливей всех нас вместе взятых, включая удовлетворённую Оксанку. Рыбаки, накатив, ушли опять ловить рыбку, а я шепнул Похабу.

— Ты видишь, как Марина на тебя смотрит? Чего теряешься? Тащи её в палатку!

— Ты чего, она с Платонычем, да и не пойдёт она, — испугался Похаб, хотя глазки его загорелись, и он смотрел на шушукавшихся подружек.

— Платоныч ей не муж, и против не будет, они просто коллеги по работе. А насчёт не пойдёт, так ты скажи, мол, пошли я тебе покажу свою удочку и снасти, — советую я.