Гром над Империей. Часть 3

Вижу толпу студентов, что замерли перед силовым щитом. На полигоне две девушки, видимо, выпускницы. Швыряют друг в друга плетения. Моськи сосредоточенные и злые. О, да это, похоже, дуэль! Чуть в стороне от главного действа замечаю лекарей, что внимательно следят за поединком. Все как всегда. В спину будто буром вгрызается чей-то злобный взгляд. Верчу головой, пытаясь понять, кому тут я наступил на ногу. Не нахожу. Все вокруг с азартом вопят, глядя на избивающих друг друга девчонок. Заинтересовавшись, подхожу ближе и попадаю как раз на тот момент, когда одна из них умудряется создать пролом в земле, в который проваливается ее соперница, и тут же на её голову опускается плита, разом разнося щит и отправляя ту в отключку.

Раздаются аплодисменты, щит спадает, и к победившей несется группа поддержки. Обнимашки, поцелуи. Победительницу едва не на руках качают. Лекари на носилках уносят пострадавшую. Видимых повреждений не видно, но моральная травма, думаю, останется надолго.

К удивлению присутствующих, вновь раздается громкий голос судьи, что перекрывает поднявшийся шум.

— Следующими на полигон вызываются Мари Эме Роган, герцогиня де Шеврез и….Князь Владислав Андреевич Громов! Бой до смерти.

— Это вот что сейчас было?!! — Громко, с удивлением спрашиваю я, думая, что мне послышалось и ловя на себе взгляды окружающих, услышавших мой голос. Толпа немедленно разделилась, освобождая мне проход на полигон, где уже стоит, бросая на меня злобные взгляды, та, что решила сегодня умереть.

Пожимаю плечами и иду вперед. Если человек решил уйти из жизни, это его право, а если он меня просит помочь, то почему бы и нет? Но для начала хотелось бы ясности.

— Разрешено все, включая использование артефактов и физического оружия. Бой до смерти, — слышу голос судьи.

— А это нормально, вот такие спонтанные вызовы? — интересуюсь я у него.

— Нет, не нормально, — с досадой морщится он, — но бои до смерти в данном случае не вписываются в общую систему правил. «Каждый благородный может вызвать на поединок до смерти другого благородного, в случае, если считает, что задета его честь или есть иные мотивы, не допускающие иного разрешения конфликта, кроме смерти одной из сторон», — процитировал он по памяти. — Вы в полном праве сейчас отказаться от боя, потребовать его переноса на другой день, и потери чести в этом не будет. Если же согласитесь, то должны дать подтверждение тому, что в случае вашей гибели ваш род не будет мстить.

— Да я-то лично умереть не боюсь, а вот дурочку эту жалко. А мне обязательно ее убивать?

— Нет, не обязательно, — светлеет он лицом, — вы можете оставить ей жизнь, но в этом случае она обязана будет либо принести вассальную клятву лично вам, либо принять долг жизни, что не намного хуже рабства.