Виражи Судьбы (СИ)

Я взяла трубку и выпалила:

— Настоящий американский мужчина приносит невесте кофе в постель!

— А настоящий швед сделает это только в том случае, если невеста с вечера напекла вафель, — хохоча откликнулся он. — Впрочем, если ты еще не выбралась с нашего королевского ложа, я готов вернуться и исправить свое упущение!

— По части кофе? — «плотоядным» контральто промурлыкала я.

В трубке раздалось низкое хриплое урчание, затем, явно сдерживая смех, Сторм произнес, запинаясь:

— Н-неа. По части секса.

— А что — были упущения? — «удивилась» я, любуясь перстнем и своим стертыми коленками.

— Все! Я еду, — проговорил он сквозь смех.

Искушение было велико, но… нет — кастинг! Час икс был уже объявлен.

— Прости, Лекс, — ответила я своим обычным «деловым» голосом. — Меня ждут у Финчера.

— О. А где и во сколько? — и тон, и голос сказали мне, что Сторм понял без уточнений.

— В три, в офисе «Немо».

— Могу подбросить — хочешь?

— Хочу, но…

— Ладно, не дергайся, — понимающе хмыкнул он. — Знаю, что ты везде и все — сама. Но потом — пообедаем где-нибудь вместе?

— Давай, Только место выбирай сам. Ты же знаешь — я не обедаю в городе, и не знаю, где хорошо кормят.

— Придется начать, если будешь сниматься, — каким-то совершенно незнакомым тоном откликнулся Сторм. — Ну, хорошо, буду ждать твоего звонка.

Он отключился, а я выбралась из шелковых простыней и нагишом отправилась в ванную, где встала перед зеркалом, придирчиво разглядывая свое отражение.

Внутри меня что-то изменилась, и я упорно пыталась увидеть это в своей внешности. Но кроме распухших губ, нескольких синяков в интересных местах, слегка «плывущего» взгляда, и совершенно неприлично встрепанной гривы, ничего не обнаружила.

Однако, пальчики все-таки дрожали, и в голову лезла такая чушь!

Мне все еще казалось, что все происходит, как в сериале, и совсем не мое.

Будто Карабас-Барабас с Буратино договороились — и просто сдали Мальвину в лизинг…

Вот только что совсем не боялась. Даже ступор какой-то был — а теперь зуб на зуб не попадает. И это притом, что я вовсе не рвусь заполучить роль у Финчера.

ак что же со мной такое?

Неужели все потому, что подсознательно я все еще убеждена, что была всего лишь одной из талантливых афер и мистификаций мастера Блэйка — забывшей себя девочкой, отогревшейся под его крылом?

Отогревшейся и переданной с рук на руки…

Алану всегда было скучновато в режиссерском и даже продюсерском кресле. Как и его сценариям — тесно на бумаге и экране.

Как трава сквозь асфальт, они прорастали в жизнь сквозь обстоятельства, время, и самих людей, в судьбе которых Мэтр принимал участие.

Этому невозможно было противостоять.

Чем больше я возражала и проявляла характер, тем быстрее все становилось так, как предсказывал Блейк. Просто мистика какая-то…

Не удивлюсь, если в его лэп-топе хранится файл, с историей моей американской жизни, в качестве основы для очередного проекта…

И если это так, то интересно — как туда впишется предложение Алекса?

Или наш Пигмалион и это предвидел??

Вся эта чехарда мыслей раздирала мой совершенно расслабленный эндорфинами организм, пока я механически приводила себя в порядок.

С телом это удалось, но с мозгами дело обстояло хуже, поэтому о котенке я вспомнила только перед уходом.

Как только я приоткрыла дверь гардеробной, ко мне с плачем бросился комок шерсти, мгновенно взобравшийся по джинсам под куртку. Он вошкался там, щекоча и царапаясь, пытаясь пробраться в рукав. Я ухватила тщедушное тельце — моментально раздался пронзительный обиженный плач.

— Ну, спасибо, Алан! — чертыхнулась я, вытаскивая мобильник и набирая офис Карлоса. — Карлито, выручай! Везу к вам зверя — времени нет совершенно! Пусть кто-нибудь из девчонок выйдет на улицу и заберет его у меня!

— И тебе доброго дня, Чикамаре. Зверь — это кто?

— Это маленькая кошка. Котенок. Ее не с кем оставить в новом доме — она боится.

Парень расхохотался:

— Ты стала подбирать бездомных котят, как старушка?

— Это подарок, — обиделась я, пряча косу под куртку и застегивая молнию так, чтобы эта хвостатая не выскочила по дороге. — Но не совсем своевременный.

— Ладно, вези — разберемся.

— Аmo, Kарлос!

— Amo, Chicamare!

***

Рюкзак, сапоги, наколенники, закрытый шлем, перчатки…

Немного не по — калифорнийски, зато надежно, и кто за рулем — не понять. К наглости папарацци привыкнуть я, наверное, не смогу никогда.

Но ездить на своем Kawasaki VN 1500 я люблю быстро. Очень быстро — не снижая скорости на поворотах, потому что широкая резина позволяет вписываться в них почти плашмя. Это черт знает, как круто!

И разделяет со мной это чувство только один человек.

Но это не Алекс Сторм.