Виражи Судьбы (СИ)

— Немного, — Алекс поймал ее руку. — Ты ведь не уйдешь?

— Куда ж я от тебя сейчас денусь, — улыбнулась она.

— Прости меня, скотину, Хэлл… Простишь? — у него уже закрывались глаза от лекарства.

— Ну, конечно. Спи. Завтра все будет по-другому.

— Ты останешься со мной?

— Я ведь уже ответила, Алекс.

— Нет, здесь — в моей постели? — он с усилием держал глаза открытыми и ждал ответа.

— Хорошо, — мягко согласилась она и погладила его по спутанным волосам. — Только провожу твоего друга и свою команду. Так пойдет?

— Да, — улыбнулся Алекс, в изнеможении опуская веки. — Учти, я буду ждать.

Она засмеялась тихонько, поднялась и закрепила новую порцию физраствора. Потом грустно взглянула на своего пациента, вздохнула и вышла из комнаты.

***

Сторм открыл глаза и уставился в темноту.

Он лежал на боку, ничего не болело, не давил сушняк, не мучила одышка. Капельница и тонометр были сняты, а сам он — накрыт махровой простыней. В доме стояла гробовая тишина, только за его спиной слышалось мерное легкое дыхание.

Парень тихонько повернулся.

Его спасительница калачиком спала поверх покрывала, завернув его край на себя. На ней была футболка и трусики; брючки- скинни и куртка лежали на стуле.

Алекс аккуратно попытался сесть — немного кружилась голова, но в целом все было отлично. Стараясь создавать как можно меньше шума, парень направился в ванную.

Исследовав в зеркале свое лицо, пришел к выводу, что ущерб уже не так заметен. Почти ощупью вошел в душевую кабину и включил сильный напор попеременно холодной и горячей воды — он всегда так очухивался.

Но не успел он испытать и пары перемен, как раздался шум, ругательства, дверца кабины с грохотом отъехала, и маленькие, но сильные ручки дернули его наружу. При этом возмущенный женский хриплый спросонья голос материл его так, что морпеху США можно было только поучиться.

Парень покачнулся, в глазах потемнело — он уперся руками в столешницу раковины.

Ругательства прекратились, зашлепали босые ступни, и его мокрое замерзающее тело было накрыто полотенцем.

— Ну, ты даешь… — нависнув над столешницей, еле выдохнул Алекс.

В голове гудело, в глазах плясали мушки.

— Ты — придурок, — злыми слезами плакала Марина, подсовываясь под его плечо и заставляя его разогнуться и повиснуть на ней. — Идем! Аккуратно…

Осыпавшись в свою необъятную постель, Алекс и сам уже понял, что поспешил — снова трясло и темнело в глазах; мокрое тело замерзало в утренних сумерках вечного лета.

Марина торопливо вытерла его, тепло накрыла и опять полезла в свой саквояж, хлюпая носом и протирая глаза. Потом подошла, пощупала пульс и приложилась ухом к груди, слушая сердце.

Алекс счастливо улыбнулся и погладил ее по разлохмаченным косам — ему снова показалось, что все можно еще поправить.

Марина отошла и сразу вернулась — в пальцах блеснул иглой маленький шприц.

— Что? Опять?!! — прошептал он.

— Нельзя так шутить, Лекс. Ты просто изнасиловал свой организм. Повернись.

— У тебя легкая рука, Хэлл… Мне еще можно тебя так называть?

— Недолго. До выздоровления. А сейчас — спи.

— Обними меня. Пожалуйста.

Марина оглядела свою мокрую, прилипшую к телу футболку, и со вздохом стащила ее через голову — Сторм зажмурился.

— Дежа вю, — хрипло произнес он.

— Ни-ни! — угрожающе прошептала девушка, забираясь к нему под одеяло и всем телом прижимаясь к спине и холодным ягодицам.

— Трусики у тебя тоже намокли, простудишься, — сонно засмеялся Алекс, почувствовав влажную ткань.

— Цыц, — обнимая его, тихо и устало откликнулась его спасительница. — Когда проснешься, у нас будет длинный трудный день. Спи, балбес.