«Пане-лоцмане» и другие рассказы
- Автор: Романов Борис Степанович
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Морские приключения
Электронная книга - ««Пане-лоцмане» и другие рассказы». Краткое содержание книги:
«Как две капли… — сравнивал Николай Павлович, взглядывая на Риту. — И за что той с моим бульдогом веревку вить?»
Сына своего Николай Павлович, стыдясь, с каждым приходом в Союз разглядывал все внимательнее и не любил все больше. Хотя и предприимчивый вышел парнишка, не оказалось в нем желанной доброты, юлил, жизнь кусками выхватывал, не брезговал на перекладных кататься, высокое и мелочь будто ощупывал осьминожьими плавными пальцами, приценивался жестко, словно к обновам, какие привозил Николай Павлович ему, невестке и внуку.
«Тьфу, посмотрела бы Маша, бедная, кого мы с ней в самый жар зародили!»
И крутил Николай Павлович при этом короткой шеей, водил подбородком по вороту белоснежной рубашки, морщась, словно было у него раздражение после бритья.
Глядя на невесткину жизнь, Николай Павлович не выдержал, сказал ей однажды:
— Просмотрел я сына, однако, теперь такого не перелопатишь. Брось ты его, Елена, да найди себе по совести человека. К тебе шмотье не липнет.
Невестка глянула понимающе, но ответила:
— Нет. Я его и такого пока что люблю.
Потому и Риту жалел Николай Павлович, что улавливал в ней что-то схожее с грустной твердостью невестки, и словно бы при этом он сам был перед ними обеими виноват…
Стоя у открытого окна рулевой рубки, оглядывая раскрывающееся море, втягивая запрокинутыми ноздрями солоноватый воздух, Николай Павлович нет-нет да и косился вниз, на ссутуленную фигурку в полушубке, и всякий раз фыркал.
Он дождался, пока туман не отошел окончательно далеко, хмуро оценил вахтенную смену, велел перевести машину в морской режим, скомандовал полный ход, а потом спустился к себе, вместился в привычное угловое кресло, с хрустом распрямил ноги.
И на черта она ему далась, эта буфетчица, чтобы он с нею тут, в архипелаге, маялся! У него что, своих дел, поважнее, нет? Совсем стареть начал, в сантименты, понимаете ли, вдался…
Николай Павлович засопел, и тут как раз в дверь чутко постучали и вошла Татьяна Викторовна, поигрывая искрящимся ножичком из нержавейки.
— У меня к Вам необычное дело, Николай Павлович, я Вас давно поджидаю. Позволите? Ваши полегче.
Николай Павлович кивнул, без интереса наблюдая, как повариха усаживается на диван, откладывает в сторону ножик, разглаживает чистый цветастый воротничок, прикуривает и, не оправляя расстегнувшейся джинсовой юбки, закидывает ногу на ногу.
Красивое поварихино лицо не по ней строго, но курит она, как обычно, жадно, и капитан выдержал первые затяжки.
— Ты вот что, Татьяна, ты колени убери, меня этой деталью не проймешь.
Татьяна Викторовна равнодушно сменила позу, но от этого ноги ее не стали менее вызывающими, и Николай Павлович рассердился всерьез:
— Если по делу — говори, Татьяна. Очень уж ты роскошно все обставляешь. Давай короче.
Повариха придавила в пепельнице сигарету.
— Вы знаете, Николай Павлович, что с Ритой?
— Хм, с тобой не бывало?
— Бывало. Но Вы знаете, что с ней?
Николай Павлович давно заметил, что в побледневших устах Татьяны Викторовны слово «Вы», когда она обращается с ним к капитану, звучит с очень большой буквы.
— Так Вы знаете, Николай Павлович?
— Не тяни.
— У нее нездоровье… А, беременная она! И хочет, чтобы это… Чтобы выкидыш начался. В Грецию, мол, или в Италию по дороге завернем. Врача, мол, не прислали, а помощь все равно потребуется. Вот и голодает, глупая… Вы молчите?
Николай Павлович сопел, уставясь в поварихины сухие глаза и постукивая по столу ребром ладони.
— Вы молчите? — повторила Татьяна Викторовна.
— Как же мы девчушечку проморгали? Сама ведь ребенок еще… Дело чье?
— Был один, да Вы его — как же! — вовремя с судна списали… — ответила кокша и снова потянулась за сигаретой: — Позволите?
— Кого? Радиста? Так ведь он — женатый!
— Ах, Николай Павлович, подумаешь, открытие! Впервые про любовь до Нордкапа услыхали?
— А ты-то куда, куда ты-то смотрела? Ты-то это понимать должна! Тридцать лет — и который год на море!
— Что Вы, Николай Павлович! Я сама на нее поспорила. Мол, не про тебя эта девочка. А он еще подлей оказался… Проспорила я, Николай Павлович!
— Креста на тебе нет, Татьяна! — убежденно сказал капитан.
— Нет креста, Николай Павлович, — ровно, словно ногу на ногу перекинула, ответила повариха. — Нет креста, и не знаю теперь, когда будет!
И всхлипнула.
— Молодец ты, — приподнимаясь с кресла и всматриваясь в нее, протянул Николай Павлович, — а ну подними лицо, ты что же это глаза-то опускаешь? Водицу убери! Твоим слезам и Москва сейчас не поверит. Где душа у тебя, чтобы на человека спорить?