Мяч круглый, поле скользкое

Матч ЦСКА — «Динамо». Полный стадион. Юный фанат, размахивая шарфом, орет:

— ЦСКА, сделай «Динаму»! ЦСКА, сделай «Динаму»!

Сидящий рядом интеллигент не выдерживает и говорит ему:

— Молодой человек, «Динамо» — не склоняется.

— Перед ЦСКой все склоняются.

Если бы кто-то нарочно постарался выбрать самую неудачную дату и время для футбольного матча в СССР, то и тогда не сумел бы справиться лучше, чем составители календаря чемпионата-1969. Наверное, они вписали эту игру в календарь из самых лучших побуждений — но они были квалифицированными инженерами-плановиками, специально привлечёнными для этой задачи из совсем не связанных со спортом учреждений. Страшно далеки оказались от народа эти мудрецы. Тридцатое апреля, полвосьмого вечера. Как отказаться от соблазна пораньше начать праздновать Первомай в кругу семьи или друзей? Ещё и концерт «Крыльев» на это время поставили в телепрограмму — контрольный выстрел. В итоге на трибунах центрального стадиона «Локомотив», вмещавших тридцать тысяч человек, собралось от силы три. Зато уж эти точно были самыми преданными — не смущало их ни то, что «железнодорожники» уже давно плетутся пятым колесом в телеге московского футбола и порой даже вываливаются из Высшей лиги, ни то, что игроков калибра Бубукина, Соколова или Маслаченко в команде сто лет как не видели. Кто-то прискакал на стадион прямо со смены в депо или на дистанции, ещё благоухая машинным маслом и креозотом, кто-то прервал законный отсыпной после поездки. Отборная бригада, образцовые болельщики.

Впрочем, как минимум один человек заявился на эту встречу просто потому, что любил футбол больше всего на свете. Где бы в столице СССР ни играли — дядя Кеша всегда был там. На все стадионы города у него имелся абонемент, притом бессрочный и вручённый самим директором арены. Откуда он брал время на это? А просто Кириллу Капитоновичу было девяносто четыре года, и он вполне мог себе позволить отдавать всё, сколько ни есть, оставшееся ему время любимой игре. Да! Это с него Лев Абрамович Кассиль списал болельщика во «Вратаре республики». Вернее, дело было так: дядю Кешу он сперва выдумал из головы для сценария фильма «Вратарь», а потом однажды встретил его на трибуне стадиона «Динамо». Потому-то персонажи из кино и написанного позднее романа вышли не особенно похожими друг на друга. Первый — чистый плод воображения писателя, а второй — почти фотографический портрет отставного слесаря, который уже и в те годы был немолод и слыл докой футбола, одним из крупнейших во всей Москве.

— Ну, дядя Кеша, рассказывай, чего сегодня интересного будем смотреть, — допытывались у патриарха менее искушённые болельщики.

— Эх, ребятишки, самое-то интересное ковалы юзовские испортили. Слыхали ведь уже про новичка, ну, который амовцам три сунул, да петроградским две? Бес его знает, откуда такое диво выскочило, да ещё и в Верном, да только я днями с Валькой Ивановым после игры толковал — говорит, кое-что особенное. Гонял их этот Арисагин как псов шелудивых больше часа, пока не притомился. А сам ведь мальчонка ещё, усы не растут!

— Ушам своим не верю. Дядя Кеша нового игрока признал — да не видя, по одним слухам! Самого Иванова-то года три по первости щенёнком называл, а, Кирилл Капитонович? Откедова такая любовь?

— Цыть! Дядя Кеша много видел, дядя Кеша много знает. Вот ты, Митька, в тридцать седьмом годе, поди-ка, ещё и нос выбивать толком не умел — да и нынче не очень-то научился, я погляжу, хе, хе… А я тогда уж на законной пенсии был, вот. В спорткомитете сторожем подрабатывал, дабы не заскучать. И премировали меня за исправную работу билетом — сборная басков к нам приехала. А там игрочищи! Все сливочки, братец ты мой, конфетки ландриновые. И был у них форвард такой, левый инсайд, Сидор Лангара. Три раза лучший бомбардир Испании — не хрен пёсий, а? Сам здоровый, ноги как у коня, а на наружность — грузин грузином. И как пошёл этот Сидор наших сидорят уму-разуму учить! Бежит — аж щебёнка во все стороны, игрочки от него отлетают, ровно щепочки от топора. А удар! Такими б ножищами лес валить, никакого топора не надобно. Шуты — как из трёхдюймовки. Ох и наклал он нам тогда, прости Господи! Девять матчей сыграли баски, и семнадцать штук Лангара вколотил. А ведь наша, фабричная порода — из токарей вышел. Я вот тоже, помню…