До захода солнца [ЛП]

Он поцеловал меня.

Он поцеловал меня так же, как делал, когда мы были одни.

Другими словами, это был глубокий, с открытым ртом, переплетающимися языками, заставляющий меня тяжело дышать, огненный поцелуй, выстреливший мне прямо между ног.

Но в этом поцелуе присутствовало и что-то другое, лучшее, более интенсивное, почти подавляющее, но в хорошем смысле. Интуитивно я поняла, поцелуй был таким, потому что он пометил меня. Также поняла, что поцелуй был другим, потому что наши тела были настроены друг на друга. Я не знала, как и не понимала они настроены, и что это означает для меня, просто понимала, что все это повлияло на меня физически так, что потрясло до глубины души.

Когда он поднял голову, я обнаружила, что стою на пальцах ног, прямо на цыпочках. Моя грудь была прижата к его груди, пальцы одной руки лежали на его плече, другая настойчиво обвивала его шею сзади.

— Мне чертовски нравится, как ты целуешься, — снова прорычал он, будто мы не были в битком забитом, вибрирующем вампирском клубе. Почти дикий рокот его рычания проник сквозь меня, заставляя мои пальцы на ногах поджаться.

Именно тогда я почувствовала гул, как бы подводное течение, сосредоточенное на нас, течение изменилось, усилилось, стало восторженным. Теперь я чувствовала на себе взгляды и знала, что они их не скрывали.

Жар ударил мне в лицо как раз в тот момент, когда опасность проникла в мое сознание.

— Что-то не так, — выдохнула я.

Его лицо снова приняло пытливое выражение, пока он изучал меня, а затем ответил:

— Да.

— Что не так?

Его глаза поднялись, двигаясь по комнате.

Я заметила нетерпение, разочарование, затем каменную покорность на его лице, прежде чем он ответил:

— Мне пора вести себя прилично, зверушка.

В этом не было никакого смысла, но прежде чем я успела задать еще один вопрос, он снова вернул нас в исходное положение, его рука с моим бокалом оказалась передо мной.

Я забрала свой бокал, поднесла к губам, сделала большой глоток, потому что мне было необходимо выпить.

Мне следовало сделать глоток побольше, потому что его губы опять оказались у моего уха, он спросил:

— Хочешь потанцевать?

Мои глаза метнулись к извивающемуся танцполу, и ноги задрожали.

Вот оно. Чтобы казаться Послушной Лией, мне предстояло сделать то, чего я действительно не хотела делать.

— Если ты хочешь. — Я старалась говорить уважительно и подобострастно, как будто его желание было для меня закон, но была не уверена, что совершила этот подвиг.

Мои опасения подтвердились, когда почувствовала, как его тело задвигалось от смеха у меня за спиной.

— Мы не обязаны делать то, чего ты не хочешь, Лия.

Не обязаны?

Боже, такое было впервые.

Я уставилась на колышущиеся тела на танцполе, безуспешно пытаясь представить мощную фигуру Люсьена среди них, сглотнула, прежде чем спросить:

— Эм, а ты, э-э, танцуешь?

— Не публично. Однако, в частном порядке, да.