После развода. Вернуть жену

Папа не выглядит убежденным.

— Это она привела тебя к таким выводам?

— Нет, — сжимаю челюсти. — Ей и не надо. Потому что, даже думая, что она обманщица, я все равно собирался начать все сначала. Я люблю ее, и я знаю, что она за человек. Эля мне не изменяла.

— Тест ДНК говорит об обратном, — со скептицизмом напоминает папа. — Не мое дело указывать тебе прощать или не прощать измену, но хотя бы не давай себе лгать, Демид. Сын не твой — как Эля это объяснила?

С тяжелым вздохом начинаю рассказывать ему все, что знаю. Вчера детектив сообщил, что у Ларисы есть знакомая в клинике, но это может быть и совпадением, потому что девушки давно не общаются, просто учились в одной школе когда-то. Я все же попросил на всякий случай проверить и эту знакомую, а на Алика ему нужно еще время.

Папа внимательно слушает мой рассказ, задавая вопросы о том, что я узнал от самой Эли.

— Она не хочет ничего выяснять, пап. И давать мне второй шанс тоже не хочет. Просит оставить ее в покое и утверждает, что если бы не Соня, то ничто не заставило бы ее со мной общаться.

— Если это все правда, то ее не за что винить, — вздыхает отец. — Мы сильно облажались, Демид. А ведь я до последнего не верил, что Эля способна на такое! Чертовы тесты! Как они подсунули тебе подмену? Ты уже выяснил?

— Пока нет, но я над этим работаю.

— Я так виноват перед ней! — сокрушается папа. — Не знаю даже, как смотреть девочке в глаза. А ведь она все равно назвала сына в мою честь!

Папа долго сопротивлялся идее Эли, но она настаивала, что не назовет сына иначе. И мне сказала об этом сразу, как узнала, что мы ждем мальчика.

— Я хочу назвать его в честь единственного отца, который у меня был. У вас нет права голоса в этом вопросе, — заявила ему властная пигалица.

Папа тогда повозмущался, но по его взгляду мы поняли, как его растрогали ее слова об отце.

У них с Элей всегда были особенные отношения, и она понравилась ему с первого дня знакомства, хотя сама Эля в тот день так нервничала, что пряталась у меня за спиной, как испуганный ребенок. Зато уже через полчаса эти двое так спелись, что не давали мне даже слово вставить в разговор.

— Ты недостоин ее, Демид, но тебе повезло, — сказал он мне как-то в начале наших отношений. — Любит она тебя. Смотри не профукай свое счастье, не обижай ее!

А я именно так и сделал. И счастье профукал, и Элю обидел. И как бы я теперь ни сокрушался — сделанного не воротишь.

— Она не хочет, чтобы я приближался к сыну, пап, — признаюсь отцу, возвращаясь из воспоминаний к нашему разговору. — Но я ведь возился с малым, даже когда думал, что он от Алика! И тогда Эля была куда лояльнее, чем сейчас. Ни разу не признала вслух, что Дима — мой сын. Все талдычит, что ребенок ее, и трогать его она мне не разрешает.